"История никогда не заканчивается, то и дело возвращаясь к истокам самой себя. Это так же глупо и логично одновременно, как чёрно-белый пёс, гоняющийся за своим хвостом. И нет ни закона, ни мысли в этом движении.
Но тот факт, что этим движением невозможно управлять - весьма спорный. Надо лишь найти точку отсчёта."
А.К. Трахен-Брахен, из лекции о пользе вина, женщин и лёгких наркотиков.
Время действия - конец 19 века
Луи Шерман - пра-правнук Луи Шермана, который, в свою очередь, являлся учерником профессора Трахен-Брахена. Каким-то таинственным образом к Шерману из 19-го века попадает дневник Адольфа Трахен-Брахена, и парень отправляется на поиски приключений...
Персонажи, перешедшие из прошлой игры:
Адольф фон Трахен-Брахен (no comments)
Беар Гриллс (no comments)
Обитатели Гросс-Кауф-Хаус:
Герр Райтер – старичок-одуванчик, проживает в особняке фон Трахен-Брахенов
Герр Фляйшнер – старичок-одуванчик, проживает в особняке фон Трахен-Брахенов
Фрау Зильбер – экономка герров-одуванчиков
Адель Герштнер – девушка лет 20, помогающая по хозяйству
Лже-Трахен-Брахены:
Людвиг (легенда: сын хозяина)
Вольфганг (легенда: внучатый племянник)
Генерал Эстебан фон Трахен-Брахен (легенда: троюродный племянник по материнской линии)
Одноглазая красавица Шарлотта (легенда: сестра внука брата мужа сына)
Братья-близнецы Микола и Тимоха (легенда: приемные дети жены сына вдовы покойного племянника самого Адольфа)
Абрахам Генри фон Трахен-Брахен – убит
Охотники за приключениями:
Луи Шерман – пра-пра-правнук Луи Шермана, ученика Адольфа фон Трахен-Брахена
Майор Гилберт Мак-Наббс – охотник за древностями и прочими редкими вещичками
Себастьян Олбинет – дворецкий майора Мак-Наббса
Сержант Дункан Халлек
Мисс Минг Ли - воровка
Локации в Австрии, село Тикопись что под Салой:
Особняк Гросс-Кауф-Хаус – фамильный особняк фон Трахен-Брахенов
Трактир «Плакучая ива»
Местная гостиница
Глава первая: На полпути в ад.
- Шерман!
Голос престарелой домначальницы звучал громко и надрывисто. Казалось, он ставил целью привлечь внимание абсолютно всех Шерманов, способных слышать.
- Шерман! Шевели пьомидорами, юный бездйельник!
Мадам Пукке было уже давно за шестьдесят. Она нарочито ставила ударение в каждом слове именно на последний слог, чтобы никто не забывал о её благородных предках.
- Шерман! К тйебе пришли!
Луи Шерман, молодой человек двадцати трёх лет от роду, отложил в сторону пухлую книгу и поднялся с кресла. Бабка наверняка сейчас флиртует с почтальоном, так что минуты три у него ещё есть. Луи затушил сигару и открыл форточку, чтобы проветрить помещение. Мадам Пукке на дух не переносила запах табака.
Спускаясь с лестницы, Шерман увидел стоящего в дверях и беспомощно улыбающегося паренька с толстой сумкой через плечо. Бабуля буквально нависла над ним всем своим телом:
- Оу, Шерман! Посмотри, какие у мальчьика сладкие бьюлочки!
Луи покачал головой, даже не пытаясь понять смысл слов мадам:
- Прошу прощения за её французский! - произнёс он вместо приветствия. - Я Шерман!
Почтальон громко и радостно выдохнул, когда бабуля скрылась за ближайшей дверью. Огромная по меркам всех приличных старушек мадам Пукке обладала редким талантом поднимать настроение окружающих именно в момент своего исчезновения с обозримого горизонта.
- Распишитесь здесь, s'il vous plaît!
Поставив закорючку в отмеченном месте, Луи получил в руки увесистый свёрток темно-жёлтой бумаги. Попрощавшись с почтальоном, он направился обратно в комнату, но по дороге не удержался от громкого замечания:
- Уважаемая мадам Пукке, ещё немного, и во всей Франции закончатся служащие, чьи "бьюлочки" не удостоились ваших лестных комментариев!
Луи захлопнул дверь в комнату, закурил и вскрыл посылку...
"Майн либер фроинд!
Во первых строках своего письма хочу отметить, что ты оказался одним из самых прилежных моих учеников, если не сказать больше. Именно поэтому именно тебе я доверяю доделать то, что я сам доделать скорей всего никогда не успею.
Луи, я не помню, сколько раз говорил тебе о ценности истории. Проблема тут скорее в моей памяти, но суть от этого не меняется. История держится на трёх основах, а именно - знания, время и действия. Знаний и времени у тебя выше крыши Кёльнского собора, так что настало время действий.
В последние годы я очень много сил и времени потратил на поиски своего первого сына, поэтому не успел сделать главного - войти в историю. Поэтому возлагаю эту миссию на твои неокрепшие плечи. В этом тебе поможет мой дневник, перечитай его. Там есть много полезного, да и мои любовные похождения могут тебе пригодиться!
Так что хватит просиживать свою тощую французскую задницу в закрытой комнате с запахом табака и пыли. Собирай вещички и отправляйся ко мне на родину, село Тикопись, что под Салой. Там началась моя история, там начнётся и твоя...
Профессор А.К.Трахен-Брахен."
- Герр Трахен-Брахен? Как интересно...
Луи аккуратно сложил письмо и убрал в карман. Затем он бережно открыл книгу в бледно-жёлтой, изрисованной полу-порнографическими картинками обложке, которую профессор Трахен-Брахен назвал своим дневником.
конец 17 века, а именно за 26 лет до событий на о.Юкатан
Север Франции, Нормандия, близ г. Дьеп
- Дай-ка и мне камамберу, Жак!
Пухлый француз лет сорока на вид отломил кусок белого хлеба, приправил его перцем и хрустящими пикули, сверху добавил толстый слой мягкого камамбера и, истекая слюной, отправил все это себе в рот, запив доброй порцией прохладного домашнего вина.
- Эх хорошо! - довольно воскликнул он, причмокивая губами.
- Дааа, - протянул его приятель, которого и звали Жаком, - хорош обед!
Развалившись в тени раскидистого дерева, оба приятеля неспеша потягивали вино, время от времени похрюкивая, посапывая, похрапывая и травя байки о красотках и алчных торгашах Дьеппа.
- Морель продает дюжину деревянных башмаков за 30 су! Ну не грабежь ли среди бела дня! А все потому что Морель - еврей! Где это виданно, дюжину башмаков за 30 су?!
- Оно и верно, Жан-Пьер. В лавке у Дидье дюжину башмаков можно сторговать за 25, а то и за 23 су!
- Вот и я говорю, Жак.
Возникшая на короткое время пауза была гармонично заполнена причмокиваниями и пофыркивании. Вина в кувшине еще немного поубавилось.
- А Матильда? Дочь брадобрея? Хороша… - мечтательно пропел Жан-Пьер.
- Ах, хороша!... - подвыл ему Жак, - И как ловко вышивает цветы на платках! На праздник святого Жерома вышила мне пион на память. Так и сказала: "Вот, мол, вам, Жак, пион. Красив…"
- Смотри-ка, Жак, - Жан-Пьер ткнул приятеля локтем, - Покойник что ль?
Жак прищурился, пытаясь рассмотреть, что там такого углядел его закадычный друг.
- Никак покойник, - Жак почесал лысеющую голову, - Пойдем-ка поглядим.
Нестройным шагом оба француза направились к реке, где среди травяной зелени и каменистой серости маячило нечто, похожее на человека. Это и был человек, а если точнее то мальчик лет 9-10 на вид. Худой, в разорванных одеждах и с черными как смоль волосами, что было весьма необычно для жителей северных провинций Франции, славившихся волосатостью рыжевато-соломенного цвета.
- Мертвый?
- Да нет… живой! Дай-ка сюда кувшин, Жак!
Жан-Пьер перевернул лежавшего на песке мальчишку на спину, похлопал по щекам и плеснул на лицо немного вина. Домашнее вино было поистине чудодейственным лекарством! Мальчишка закашлялся, приоткрыл на мгновенье глаза и опять отрубился.
- Ну и что мы будем делать, Жак?
- Не знаю, Жан-Пьер. Тут надо все хорошенько обдумать. Дай-ка мне еще вина!
Месяц спустя где-то в Австрии...
Добраться от городской железнодорожной станции до родного села профессора Трахен-Брахена реально было только на лошади, поэтому Шерман взял напрокат велосипед. Весело позвякивая и наворачивая педали, Луи выехал на просёлочную дорогу и глубоко вдохнул горный австрийский воздух.
Село Тикопись, что под Салой, ничего особенного из себя не представляло. Если верить дневнику профессора, двенадцать домов, два из них публичных, один кабак, гостиница с заоблачным количеством звёзд и небольшая центральная площадь с памятником без головы - вот и все Тикописские достопримечательности. Гросс-Кауф-Хаус, семейное поместье четы Трахен-Брахенов, должно было находиться где-то на окраине села.
Прыгающий на кочках велосипед начал ломаться, не проехав и половину пути. Луи был вынужден остановиться, а потом прятаться под деревьями - начиналась гроза. Укрывшись под навесом зелёных листьев, Шерман смог продолжить изучение дневника...
- Отличная погодка, герр Фляйшнер!
- Йя, герр Райтер. Отличная погодка!
- Отличные офечки, герр Фляшнер!
- О, йя, герр Райтер! Отличные офечки!
Два австрийских одуванчика сидели за небольшим столом в небольшой комнате и пили кипячёное молоко, убаюканные дождём, стучащим по крыше. Оба смиренно переговаривались и наблюдали, как дождевая вода просачивается сквозь потолок и падает в специально отведённую для этого посуду, расставленную везде, где предполагалось падение воды с потолка.
- Чьто нового расскажете, герр Фляйшнер?
Герр Райтер был почтенно-упитанным джентльменом с практически лысой головой и аккуратной окладистой бородой вокруг лица. Густые седые брови, казалось, абсолютно закрывают обзор.
- То же, чьто и вчьера, герр Райтер!
Герр Фляйшнер был немного выше своего собеседника. Гладко выскобленное бритвой лицо сверху было накрыто копной волос, больше похожей на куст репейника. Казалось, что если вдруг в этих волосах обнаружится птица - это явление будет настолько же естественным, как, например, муха в стакане молока.
- Ещё молока, герр Фляйшнер?
- Яволь, герр Райтер... Очень хорошие офечки!
В этот момент смиренную жизнь одуванчиков нарушил стук в дверь:
- Я открою, герр Фляйшнер!
- Я открою, герр Райтер!
На пороге стоял высокий человек в огромной широкополой шляпе и длинном кожаном плаще. Лицо под шляпой было бледным и гладким, на фоне серого неба практически невзрачным.
- Дас ист Гросс-Кауф-Хаус? - спросил незнакомец на очень плохом немецком с каким-то диким акцентом.
- О, йа! Это Гросс-Кауф-Хаус! А вас есть... вас есть зовут... Как вас есть зовут?
Почтенный герр Фляшнер растерялся, явление незнакомца было так же необычно, как, например, розовый пингвин в волосах герра Райтера.
- Меня зовут Людвиг Кауф фон Трахен-Брахен, я сын хозяина этого дома!
От такого категоричного заявления герр Райтер так и сел на пуфик, стоявший прямо у двери, на который обычно садились для того, что снять галоши. Его лоб тут же покрылся испариной, и герр Райтер дрожащими руками полез в карман жилета за носовым платком, который, как оказалось, был с рисунком из нежных бледно-розовых эдельвейсов. Вытерев лысину, герр Райтер прошептал:
- Дас ист … фанстастиш! Фрау Зильбер, - громко проблеял он в сторону кухни, откуда вырывались клубы пара: видимо, готовился холодец из телячьих ножек, - Фрау Зильбер, битте хер… то есть идите сюда битте!
Фрау Зильбер не заставила себя долго ждать, как впрочем не заставил себя ждать и запах телячьих ножек, который был неотъемлимым атрибутом этой пожилой, но еще очень активной женщины, работающей в поместье Гросс-Кауф-Хаус экономкой на полставки. Вторую полставки фрау Зильбер брала телячьими ножками.
Это была суровая на вид женщина с крючковатым носом и тонкими губами. А в накрахмаленном переднике и лакированных деревянных башмаках она смотрелась еще помпезнее, а от того и суровее.
- Герр Райтер?
- Фрау Зильбер, вилькоммен битте герр Людвиг Кауф фон Трахен-Брахен!
- Что? Что за бардак, майн герр! Уже седьмой Трахен-Брахен за четыре недели!
Экономка сердито клюнула крючковатым носом и уперла руки в бока.
- Тут есть все сошел с ума! Герр Фляйшнер, битте! - фрау Зильбер умоляюще протянула руки к второму "одуванчику" в надежде, что хоть тот прольет свет на всю эту катавасию.
Но второй "одуванчик" света не пролил, а продолжал качаться на ветру, который залетал в дом через открытую дверь.
Однако отчаяние фрау Зильбер было вполне оправдано: в последнее время поместье стали просто атаковать всякие потомки семейства Трахен-Брахенов, называющие себя внуками, сыновьями и зятьями прежних хозяевов этого дома. Поначалу гостям верили и гостепримно пускали в дом, поили молоком и угощали сырным пирогом. Однако со временем из дома стали пропадать серебряные ложки, а после того, как визит внучатого племянника Вольфганга фон Трахен-Брахена окончился пропажей двух подсвечников из латуни, фрау Зильбер поставила посещение дома под свой контроль и строго "фильтровала" списки ожидаемых и незванных гостей.
В результате посещение дома ограничилось только местным почтальоном да девушкой по имени Адель, помогавшей фрау Зильбер по хозяйству на выходных. Сегодня как раз был выходной, и Адель ожидали с минуты на минуту… разве только дождь мог помешать ей прийти вовремя, но как же тогда знаменитая австрийская пунктуальность? Но Адель прощали опоздания, так как было в ней нечто… нечто не совсем австрийское… возможно, цвет глаз… или разлет бровей… или… впрочем, это было неважно, так как работу свою Адель выполняла аккуратно, да еще и успевала втирать в спину герра Фляйшнера мазь на основе пчелиного воска, чтобы облегчить тому боль от ревматизма, а герру Райтеру читала вечерами последние труды по сыроварению.
Эдинбург. Шотландия. Утро Майора Мак-Наббса.
Каждый божий день, последние лет десять, наверное, для майора Гилберта Мак-Наббса, начинался одинаково. Можно даже сказать – традиционно. Традиционный крепкий кофе, в маленькой белой чашечке, из расписного фарфора, привезенного майором из далекого Китая. Традиционная ароматная сигара. Ну и не менее традиционный свежий выпуск газеты «Times». В прочем, какой британец не читает «Таймс»?
Это утро не было исключением. Гилберт наполнял комнату сизым дымком сигары, шуршал газеткой, и, по маленькому глоточку, попивал свой кофе. Это утро так и могло остаться традиционным, если бы вопреки той самой традиционности, в дверь не постучали.
Мак-Наббс взглянул на часы, которые показывали без четверти девять. Эти старинные часы с массивным маятником, служили его семье уже ого-го сколько лет. И странностей, в виде отставания, или наоборот спешке, за ними замечено не было. А значит, у Гилберта было, еще как минимум, минут 20, что бы допить, уже теплый, кофе, дочитать газету и покинуть свой кабинет, что бы отправиться на прогулку. Однако Майор был человеком военным, хоть и в отставке, по этому удивляться столь вопиющему кощунству не стал.
- Войдите Олбинет – великодушно разрешил Мак-Наббс.
В кабинет вошел дворецкий майора. Олбинет обладал всеми приличествующими качествами, которые должен был обладать каждый дворецкий в благословенной Британии. Он был немногословным, исполнительным, и немного чопорным.
- Мистер Жерар, просит вашей аудиенции. – сказал он, спокойным, можно даже сказать безжизненным голосом. Складывалось такое ощущение, что Олбинет, не человек вовсе, а кукла, хоть и воплоти. И говорит не сам дворецкий, а, скажем, маленький демон или человечек, что живет внутри Олбинета.
При упоминании Жерара, майор едва заметно скривился. «Жерар, ну, конечно же, кто же еще мог заявиться с утра, без приглашения, да еще отрывать благородного джентльмена, от его законной чашечки кофе! Одно слово – француз.» Не то, что бы майор не любил лягушатников, просто относился к ним немного предвзято.
С другой стороны Жерар, пока еще, ни разу не подводил Майора. Француз держал книжную лавку в Эдинбурге, и был хорошо известен в определенных кругах букинистов и библиофилов. Книгами Гилберт увлекался давно, но только после отставки из армии её величества, он мог полностью предаться своему увлечению. А именно коллекционированию древних, а главное редких книг и рукописей. Жерар все цело помогал ему. Доставал редкие книги, или давал наводочку, где можно или у кого можно было приобрести тот или иной фолиант.
Мак-Наббс тяжело вздохнул и свернул таки газету, положив её на маленький столик. Если сейчас Гилберт не примет француза, то тот, вполне, может пойти со своим предложением, к кому ни будь другому.
- Пригласи его в кабинет, Олбинет.
Жерару было слегка за семьдесят. Седой, маленький, щупленький, он тем немением обладал живым, цепким умом, и хитрым взглядом. А уж энергии в нем было хоть отбавляй! Всегда везде успевал.
- О, мисьё Мак-Наббс, доброе утро – поприветствовал старик.
Пришлось майору изображать из себя радушного хозяина, предложить присоединится к утреннему кофепитию, поболтать о пустяках… Пока наконец Гилберту это все не осточертело, и он не спросил у старика прямо – чем вызван такой столь ранний визит?
- А я разве еще не сказал? – отвечал старик, хитро поглядывая на шотландца – дневник Адольфа Трахен-Брахена обнаружен!
- Того самого? – сначала, было не поверил Мак-Наббс.
- Именно!
- И как вы об этом узнали? – все еще не верил майор.
- По своим каналам – уклончиво отвечал старик – пусть это останется моей тайной… Скажу лишь, что подлинность этого документа не вызывает сомнения!
- И вы знаете, где он находится сейчас?
- Естественно – улыбнулся Жерар – поговорим о цене?
Герр Людвиг замер на пороге, в растерянности наблюдая за суетящимися на месте одуванчиками. Лицо его по прежнему не выражало эмоций, а рука нащупала пистолет во внутреннем кармане плаща.
- Герр Трахен-Брахен седьмой! - пролепетал герр Фляйшнер. - Битте, остановитесь в гостинице вместе с остальными геррами Трахен-Брахенами, поскольку фрау Зильбер очень беспокоится о нашем столовом зильбер... то есть серебре!
И чтобы незнакомец всё точно понял, герр Фляйшнер аккуратно, но быстро закрыл дверь Гросс-Кауф-Хауса.
Темнело. Гроза заканчивалась. Луи Шерман прикрыл дневник и смахнул с лица дождевые капли:
- Что вы за человек, герр Трахен-Брахен?
Из записей профессора Луи понял, что письмо предназначалось его пра-прадеду, Луи Шерману, поскольку тот десять лет провел в университете городка Хульфенбург, что под Салой. Там и преподавал Адольф Кауф фон Трахен-Брахен в разные периоды своей жизни. Очевидно, что письмо опоздало на пару столетий, однако Луи не мог не отметить, что пришлось оно очень кстати.
Своего пра-прадеда Шерман знал по нескольким рабочим диссертациям и научным трудам. Их Луи догадался прихватить с собой.
Дождь закончился, Шерман окинул томным взглядом появляющиеся на небе яркие звёзды и, тяжело водрузив себя в седло велосипеда, продолжил свой путь по размытой ухабистой дороге.
Трактир "Плакучая Ива" никогда не считался людным местом. Перед входом красовалась странного вида гипсовая табличка с надписью:
"Hier war 123456789".
Сейчас в трактире находилось шесть потомков профессора Трахен-Брахена, в том числе Людвиг и внучатый племянник Вольфганг. Кроме них, были ещё генерал Эстебан фон Трахен-Брахен, троюродный племянник по материнской линии, одноглазая красавица Шарлотта, сестра внука брата мужа сына, и братья-близнецы Микола и Тимоха, приёмные дети жены сына вдовы покойного племянника самого Адольфа.
Седьмой же "потомок" Абрахам Генри фон Трахен-Брахен лежал в темноте трактирного двора с простреленной грудью, выдавливая из себя последние звуки вперемешку с пузырями алой крови...
- Еще молока, герр Райтер?
- Еще сырного пирога, герр Фляйшнер?
- Весьма охотно, герр Райтер!
- Весьма охотно, герр Фляйшнер!
Шум дождя постепенно сходил на нет, капли стучали уже реже, а из окон можно было уже разглядеть дальнюю лужайку с клевером.
В дверь тихонько постучали.
- Кто есть там? - нараспев протянул герр Райтер.
- Восьмой герр Трахен-Брахен? - предположил герр Фляйшнер, подливая себе молока в кружку.
Одуванчики, покачиваясь из стороны в сторону, двинулись к двери, намереваясь сделать восьмому герру полный капут.
Дверь открылась.
На пороге стояла юная девушка: длинные соломенного цвета волосы все пропитались дождем и сейчас свисали сосульками, карие глаза (необычный цвет для австрийской глуши) грустили, а башмаки, видимо, окончательно прохудились и промокли насквозь, так как девушка громко хлюпала, когда переминалась с ноги на ногу.
- Апчхи! - громко чихнула девушка и вытерла рукавом мокрое от дождя лицо, - Гутен Таг, майне либе геррен!
- Адель! - лица обоих одуванчиков расцвели, словно было начало мая.
конец 17 века, а именно за 26 лет до событий на о.Юкатан
Север Франции, Нормандия, г. Дьеп
- Jacques, est-ce que tu est полный болван?! - картаво ругалась мадам Буре - сестра месье Жака - дама в расцвете лет и форм.
- А пуркуа а па? - невинно хлопал глазами Жак, прихлебывая вино.
Мадам Буре злобно сверкнула зелеными глазищами и недовольно швырнула свежеиспеченые булочки на стол. К булочкам сразу же потянулись две руки: одна волосатая, пухлая и искусанная комарами, другая худенькая, детская, но даже сейчас уже довольно цепкая.
- Ну, - крякнул Жак, проглотив кусок горячей булки, - начнем сначала. Ты откуда? Кто твои родители?
Кареглазый мальчишка непонимающе смотрел на француза и только и делал что жевал хлеб и потягивал разведенное водой вино.
- Хм, - протянул Жак, - А имя твое как? Имя? Nom?
Последнее слово мальчишка понял, пьяно улыбнулся и произнес:
- Bear…
- В настоящее время известно несколько методов пчеловодства: роевой, в том числе противороевой, подобный натуральному роению и борющийся с роением. Среди прочих методов: метод, основанный на искуственном роении, свободном роении, а также метод при производ… Герр Фляйшнер, вы слушаете меня?
В небольшой, но по-австрийски уютной комнате было тихо, тепло и пахло топленым молоком. Зажженые в подсвечнике свечи (последнем из оставшихся после набегов лже-Трахен-Брахенов) отбрасывали длинные тени на окрашенные в нежный васильковый цвет стены. И среди уютной тишины, которую время от времени нарушало лишь бурление в животе у герра Фляйшнера, звонким колокольчиком звучал голос Адель, читающей задремавшим одуванчикам трактат профессора Шрайбикуса "О пчеловодстве".
- Да-да, майн Херц, - проснулся герр Фляйшнер, - очень интересно! Методы свободного норения… роения…
- Давайте-ка лучше я вам почитаю что-нибудь поинтересней! Фрау Зильбер будет ругаться, если вы уснете, не дождавшись обеда!
Адель спрыгнула с кресла, сунула ноги в башмаки и подошла к стеллажу с книгами.
- Вот, например, "Забавная история капрала Швайне"…
Адель достала книжку, добежала до своего кресла и, накрыв ноги теплым пледом, раскрыла книгу.
Откуда то из середины книжки на колени девушки скользнул пожелтевший кусочек бумаги. Совсем маленький, с надорванными краями. Будто оторванный откуда-то, будто это была часть какого-то послания.
Девушка присмотрелась. На бумажке можно было разглядеть даже какие-то буквы, хоть и порядком выцветшие. Написанное сильно смахивало на подпись. которой заканчивают документы или письма. При этом почерк мог быть легко как мужским, так и женским...
- … фон Трахен-Брахен, - шепотом прочитала девушка - Вас ист дас?
- Сын? Как сын? Совсем никакой фантазии, герр Людвиг!
Вольфганг был уже пьян и разгорячился не на шутку. Правда, тут же он получил локтем по рёбрам от красавицы Шарлотты.
- С удовольствием бы посмотрела, как вы порежете друг-другу глотки, дорогие родственнички!
Генерал Эстебан треснул кулаком по столу:
- Я бы шоветовал вшем молшать и не уштраивать крышиную режню!
- Какую резню? - переспросил Тимоха.
- Чего устраивать? - переспросил Микола.
- Откуда здесь эти уроды? - рявкнул Вольфганг.
- Приёмыши! - громко рассмеялась Шарлотта.
- На што вы рассшитывать? - обратился к хохлам генерал.
- Пошли вон отсюда, двойняшки! - Вольфганг выхватил шпагу. В ответ на это движение Людвиг резко поднялся и отвесил родственнику увесистого пинка.
- Уймитесь вы, коллеги... Мы все здесь в довольно щекотливом положении!
Пока Трахен-Брахены притихли и глубоко задумались, Людвиг вышел на свежий воздух. На улице было темно и пахло мокрой землей.
Конечно, никто из этих клоунов не был настоящим хозяином Гросс-Кауф-Хауса, однако общей цели это не отменяло. Людвиг привык действовать быстро и решительно. Пробраться в особняк можно было уже этой ночью, тем более что он знал, что искать.
В этот момент Людвиг наткнулся на Абрахама:
- А вот и первый покойник! ...
В это время в гостинице в номере 212 остановился Луи Шерман. Бросив велосипед на улице, около номера он натолкнулся на женщину в красном платье с повязкой на правом глазу.
- Прошу прощения!
- Всё в порядке! - широко улыбнулась Шарлотта, вытаскивая из кармана Луи кошелёк.
- Ухиотлягухи... - пускал слюни под нос герр Райтер.
- Майн Херц, что же вы есть остановились? - захлопал глазами герр Фляйшнер. - "Забавная история капрала Швайне" есть мой любимый пофесть! Я считать её весьма забавный...
- Кушать подано! - раздался шум из кухни, явно принадлежащий фрау Зильбер. - Шевелитесь сюда, и смотрите, свой песок не рассыпьте!
Англия под властью великой королевы Виктории процветала! Технологический бум прошелся по Англии семимильными шагами, оставляя глубокий след в умах благородных британцев. Каждый второй состоял в «Национальном Географическом Обществе». Каждый третий занимался наукой, как мог, конечно. А благодаря колониальной политике многие занялись антиквариатом, в том числе и древними рукописями.
Антиквары и букинисты, конечно, были и до повальной колонизации, но занимались этим в основном богатенькие, жеманные старички. Теперь же в дело вступили бывшие британские офицеры. Тем кому посчастливилось дожить до пенсии, возвращались в Британию с целой кучей сокровищ! Каково же было старичкам этим, столкнувшимся со столь мощной конкуренцией.
Новоиспеченные букинисты относились к своему делу, со свойственным военным, рвением и даже жестокостью. Бывало дело доходило и до мордобоя.
Майор Мак-Наббс был легок на подъем, особенно если дело касалось редких рукописей, и в двойне, если эти рукописи были написаны профессором фон Трахен-Брахеном. Как только Жерар покинул усадьбу, Гилберт тут же позвал дворецкого.
- Олбинет, пригласите ко мне мистера Дункана Халлека и мисс Минг Ли – начал раздавать распоряжение Майор. Он стоял у окна, заложив руки за спину, любуясь цветочками в саду – и подготовьте все не обходимое для длительного путешествия.
- Слушаюсь сэр.
- И еще, Олбинет – в саду что-то копошилось. И это не был садовник. Только наметанный глаз мог это заметить – прихватите пару карабинов… и мое ружье.
- То самое, с которым вы охотились на слона, сэр?
- Именно, Олбинет - Мак-Наббс извлек из кобуры свой пистолет.
Некоторые букинисты, все же, относились к своему делу, намного более фанатично, чем подавляющая масса остальных любителей старины, где слежка друг за другом стала обычным явлением. Вдруг кто-то отправится на поиски интересного фолианта? Это нередко приводило к некоторым курьезным случаям. Соберешься, бывало, на рыбалку, с ночевкой. Прикажешь Олбинету накопать червей. Расположишься у речки, закинешь удочку, а из всех ближайших кустов только и слышно хруст веток, да свистящий шепот: « - Чем это он там занимается? Не ужели в правду рыбачит? - Шшш… говорите тише, сэр! – А вы не топочите, как слон, сэр, все ветки уже на какие можно наступили! – Так вы считаете меня слоном, Сэр?! – Еще как считаю!». Далее обычно следовали не ясные приглушенные звуки.
Или соберешься было на конную прогулку. В лесок, где кроме зверья ни кого не должно быть, ну, что бы отдохнуть от людей. А тут тебе на встречу… «Доброе утро господин Мак-Наббс, хорошая погодка», «О, и вы тут господин майор? Какое совпадение!».
Благо в последнее время подобные тенденции, почти, сошли на нет. Именно, что «почти». Убитый Гилбертом человек, по всей видимости, следил не за ним, а за Жераром. Это говорило о том, что скоро многие могут узнать о дневнике Адольфа. И некоторые из них очень захотят заиметь этот документ! Следовало поспешить.
В обще, вечером это же дня, все было собрано, все были в сборе, и можно было начать путешествие в далекую Австрию.
Кроме самого Гилберта Мак-Наббса и его дворедского Олбинета, в экспедицию входило еще два человека. Выше помянутые мистер Дункан Халлек и мисс Минг Ли. Майор любое своё путешествие, за древностями, по-военному называл – экспедицией.
Шотландец Дункан Халлек, служил когда-то, в месте Мак-Наббсом в одном полку, в звании сержанта. В месте с майором он прошел огонь и воду, а после отставки, майор взял его себе на службу. Сержант больше походил на трактирного громилу – тяжелый, мрачный взгляд, и не менее тяжелые кулаки. Если «экспедиция» нарывалась на неприятности, то без Дункана, выйти из них было бы весьма проблематично.
Минг Ли была полной противоположностью Дунакану, легкая, воздушная, гибкая. Гилберт привез её из Китая, как и тот сервиз, из которого майор так любил пить утренний кофе. По матери она была китаянкой, отцом же кто-то из британских солдат. Отца она не знала, мать умерла рано, пришлось ей на жизнь зарабатывать воровством. Девочка так и сгнила бы в трущобах Гонконга, если бы майор не приметил бы её, и её воровские таланты. Теперь же молодая девушка по всюду сопровождала Мак-Наббса, в случае если не удастся выкупить документ, Минг просто выкрадет его.
Дождливые дни обычно скучны и тоскливы. Монотонны и однообразны. Только и делаешь, что спишь и перечитываешь книги, которые и без того уже наизусть знаешь.
Увы, богатой библиотекой Гросс-Кауф-Хаус похвастаться не мог ввиду своей удаленности от столицы и прочих крупных городов. Другой же причиной была неимоверная лень его нынешних обитателей куда-то выезжать и тем более охотиться за литературными новинками. Вот и довольствовались тем, что перечитывали затертую до дыр "Забавную историю капрала Швайне" и порядком устаревшие уже труды сумасшедшего профессора Шрайбикуса.
Адели же все столь любимые книги герра Райтера и герра Фляйшнера казались откровенно скучными. В своих фантазиях девушка видела отважных рыцарей и страшных драконов, любовные перипетии и пылкие признания в любви... ну или на крайний случай истории про пиратов, которые тоже были полны соленого как морская вода романтизма, хотя о пиратах Адель знала ровно столько же, сколько и о драконах, т.е. ни тех ни других ни разу в жизни не видела.
Телячьи ножки, поданные на обед с соусом не менее монотонным чем дождливый день, спровоцировали у всех обедающих такую естественную реакцию как сон, и уже через час весь дом мерно сотрясался под храпом трехголового дракона. Головы же были позаимствованы у герра Райтера и герра Фляйшнера, а центральная голова конечно же принадлежала фрау Зильбер.
Адель же напротив спать не хотела - ведь когда еще выдастся такой же серый день, который запросто можно раскрасить, прочитав очередной любовный роман.
- "Практические советы по сыроварению", "Брожение вина", "Особенности разведения крестокрылых бабочек", - слегка наклонив голову вправо, Адель обходила книжные стеллажи и считывала названия на корешках книг, - Нет, это все не то... Так а это что такое?
Адель прищурилась и попыталась прочесть названия, которые явно должны были звучать как-то иначе, чем звучал ее родной язык.
- "Certaine Errors in Navigation" Edward Wright... "The Arte of Navigation" John Tapp... Вас ист дас? Унд вофюр? - воскликнула девушка, - Почтенные герры так боятся воды, что ноги в тазике мыть не заставишь!
Девушка потянулась рукой за необычными для сельской библиотеки книгами. Старые, порядком потертые, зачитанные, засаленные и даже наверно местами пропитанные чем-то терпко-спиртовым... За пару веков книги ссохлись, поблекли, страницы хрустели как жуки, стоит их только раздавить деревянным башмачком, и норовили выпасть из переплета в любой момент. Текст во многих местах читался уже с трудом, да и написан он был на каком-то непонятном языке, схожим с немецким разве только набором букв... Но как же волнительно было осознавать, что почтенные герры когда-то, возможно в быту своей молодости, возможно были мореплавателями!!! Отважно противостояли стихии и вели свои корабли в порт, не взирая на шторм и морских чудовищ! Вот только в водах какого моря происходили все сие события Адель как-то и не сообразила додумать. Для нее и расположенное неподалеку зацветшее озеро казалось бескрайним океаном...
- Надо будет пораспрашивать герров об их молодости, как только они проснуться, - решила Адель и улыбнулась, - вот они удивятся то, что я все-все теперь про них знаю!
примечание: вышеуказанные книги являются реальными трудами по навигации и судовождению; книги были написаны опять же вышеуказанными авторами в конце 16-начале 17 веков.
Дохлая кошка... След сапога на её брюхе...
Прокрасться в ночной темноте к Гросс-Кауф-Хаусу не составило никаких проблем. Людвиг замер, прижавшись к стене дома, и прислушался. Раскатистый храм обитателей особняка успокаивал и обнадёживал.
Людвиг выудил из внутреннего кармана плаща холщовый мешок из-под писем и натянул его на голову таким образом, чтобы глаза попали в специально прорезанные отверстия, а на лбу изящно взмахнул крыльями синий голубь - символ разносчиков почты.
Оконная рама поддалась легко, спрыгнув с петель практически без звука. Ухватившись за верхний край окна, Людвиг перенёс вес тела в дом и опустился на пол. Прислушался - вроде никого...
Луи Шерман спал крепко. Ему снились упитанные альпийские овцы, рассекающие по лугам на трёхколёсных велосипедах, и старик-пастух с кривой палкой. Сон был ярким и добрым, поэтому появления в нём призрака пра-прадеда не прошло незамеченным:
- Дедушка? - возмутился Луи-младший.
- А фто таково? Не могу уже к фнушёнку ф сон заглянуть?
- Но ты же умер двадцать лет назад, дедушка!
Аргумент оказался весомей, чем показалось бы на первый взгляд, и призрак стал растворяться в розовом воздухе овечьей радости.
- Помни о Люсиль Бувье, фнущек!
- Какого дьявола, дед?
Овечий гомон поглотил последнюю фразу юного Шермана...
В это время в номере 213 очаровательная Шарлотта открыла глаз и увидела ствол пистолета, направленный ей в лицо.
- Может не будешь устраивать здесь пальбу? - спросила она шёпотом безо всякой надежды и приподняла одеяло. Из под него показался небольшой, но заряженный арбалет, направленный крепкой рукой хозяйки в пах собеседнику...
Убедившись, что дом безвозвратно погружён в одуванчиковый сон, Людвиг уверенно пошёл вперёд. Поиски могли занять много времени, поэтому стоило поторопиться.
- "Практические советы по сыроварению", "Брожение вина", "Особенности разведения крестокрылых бабочек", - Людвиг шепотом читал названия бесполезных книжек. - "Как построить колодец?", "Разведение гнили в домашних условиях", "Двенадцать тысяч способов сделать пиво вкусным"... О, что это? "Разведение кенгуру путём скрещивания крысы с сумчатым опоссумом"?
От неожиданности Людвиг выронил книгу на пол, и тут же замер, вслушиваясь в темноту спящего дома...
Гросс-Кауф -Хаус потонул в ночной темноте. Весь. Но не полностью... Одно окно, расположенное в западной части дома, слабо светилось светом восковой свечи.
Наскоро перекусив холодной телятиной, Адель поспешила пожелать всем домочадцам приятных снов и вихрем - таким, что у фрау Зильбер разыгрался насморк - умчалась в свою небольшую каморку, маленькую, но по-девичьи уютную.
В ночной тишине слышно было лишь кваканье озерных лягушек да тихий шепот девушки, читающей захватывающую книгу.
- Он подошел сзади совсем неслышно... Эмма только почувствовала прикосновение его пальцев на своей талии... "Я был сам не свой все эти годы и сходил по тебе с ума... И я хочу сказать, что я ... люблю тебя", услышала Эмма, и в следующий миг он развернул ее к себе и их губы слились в жгучем поцелуе любящих сердец, - нараспев шептала девушка, переворачивая последнюю страницу романа-новинки "Остров Баркадатос", - Скоро закат. И погаснет море, и утонет в нем солнце, и миллионы небесных звезд...
Громкий шум падающей книги заставил Адель вздрогнуть и оторваться от чтения. Глянув на по-австрийски чистый, без единой пылинки пол рядом с кроватью, девушка неодобрительно покачала головой и потянулась за упавшей книгой. Упала одна из тех самых старинных, которые Адель не так давно нашла среди прочих книг почтенных герров, а именно "The Arte of Navigation". Вторая книга все так же лежала на краю кровати.
Адель потянулась за книгой, ухватила ее за край и подняла. Откуда-то из середины, скорее всего из главы о важности влажной уборки на палубе бригов и фрегатов, выпал сложенный в несколько раз листок бумаги и упал прямо рядом с правым деревянным башмачком девушки.
Адель подняла листок, намереваясь развернуть его и изучить, как шум, похожий на шум падающей книги, опять отвлек ее.
- Растяпа же я сегодня! - воскликнула девушка и огляделась. Но к ее удивлению все книги, находившиеся в ее комнате, лежали на месте. Адель нахмурилась, сунула листок в карман передника, взяла в одну руку свечу, в другую увесистый томик "The Arte of Navigation", открыла дверь и вышла на лестницу.
- Кто здесь? - громко крикнула она, вглядываясь вперед, насколько это позволял свет свечи, - Фрау Зильбер, это вы?
Адель сделала несколько шагов вниз по лестнице, ведущей в гостиную-библиотеку.
А в это время в номере 213...
Легкий ветерок подул откуда-то со стороны двери. Оба, Шарлотта и направленный на нее ствол пистолета, одновременно поняли, что ветер для них не совсем попутный.
- Тихо, детки, - раздался спокойный голос ветра, - А то до утра не доживете...
Шарлотта и ствол с грустью догадались, что находятся на мушке.
- Кто здесь?
Нежный голос Адель рокотом бури пронёсся по ушам притихшего Людвига. Он замер, сжимая в руках "Уроки пищеварения для мелкосумчатых грызунов".
- Фрау Зильбер, это вы?
Людвиг вжался в шкаф. На него вниз по лестнице спускалась чья-то фигура, залитая светом свечи.
- Вот это поворот! - прошипел он сквозь зубы и сделал несколько шагов в сторону одного из тёмных углов комнаты.
Луи проснулся. Бледно-белые звёзды пробивали своим светом тонкую ткань занавесок, а тот наглым образом падал на лицо Шермана. Тут какие-то звуки привлекли внимание юноши, он прислушался:
- Господа! - громкий шёпот определённо принадлежал женщине. - В данной ситуации у меня определённое преимущество, поскольку под одеялом на мне совсем ничего не одето.
Затем раздался звук шагов и какой-то шорох из-за стены. Луи аккуратно приложил ухо к гладкой поверхности и замер:
- Если вы, господа, будете благоразумны, - девушка говорила уже почти вполголоса. - То возможно многие из нас переживут эту ночь. А теперь спрячьте пушки в штанишки!
- Тише ты, дура! - зашипел на неё чей-то негромкий бас. - Хочешь, чтобы все нас услышали?
- Вовсе нет, милый! Поэтому предлагаю сменить обстановку... Встретимся у безголовой статуи через десять минут! И вы позволите мне одеться?
Шерман закатил глаза в предчувствии настоящего приключения. Предельно тихими движениями он начал шарить под кроватью в поиске собственных штанов...
Людвиг затаил дыхание, когда Адель проходила мимо него. Свеча выхватывала из темноты любопытные детали ночного одеяния юной фрау, но тёмная фигура гостя оставалась в стороне. Людвиг снова нашёл пистолет во внутреннем кармане.
Резким движением левой руки он сбил со свечи огонь, в то же время правой рукой зажал девушке рот. Людвиг сделал несколько шагов назад, увлекая Адель за собой:
- Шшшш! - зашипел он сквозь плотную ткань своей "маски". - Я пока не собираюсь тут никого убивать. И так оно и будет, если ты не станешь визжать как рождественский поросёнок... Мы ведь понимаем друг-друга?
Если при первом появлении в доме Трехен-Брахена Людвиг говорил на ломаном немецком, то сейчас его речь стала заметно более стройной и собранной...
Жизнь Мадам Пукке, давно вошла в наезженную калию. Она была убеждена, что до самого смертного одра с ней ни чего не примечательного не произойдет. Впрочем, и те странности, что с ней произошли в последующие три дня, сильно примечательными не назовешь.
А случилось вот что:
Только Луи Шерман собрал вещички и отправился на свою «малую родину», как, на следующий день, кто-то постучал в дверь. В жизни мадам, давно уже исчезли незваные гости. На пороге стояли два джентльмена. Надо признать очень странные (однако, надо признать, все последующие гости были не менее странными, чем эти).
Первым, тот, что ближе к двери, и очевидно стучавший, был молодой парень (лет может 27-29), хорошо сложен и красив на лицо. Он был одет, в идеально подогнанный, черный костюм, какие, обычно, одевают на похороны.
Что же было в нем такого странного? Хотя бы то, что глаза его были холодны как лед, а лицо бесстрастно. «Такой убьет и не поморщится» - подумала мадам Пукке.
Второй, что стоял поодаль, был куда старше. Седина посеребрила виски и шикарные бакенбарды. Гордый, и даже надменный вид, выдавал в нем благородного человека, а шрамы на лице, человека военного. Причем военного побывавшего не в одном бою. Одет он был в костюм из дорогого сукна. Но именно в одежде крылась странность этого господина. Вместо штанов, он носил клетчатую юбку (позже господин объяснил, что это не юбка, а килт, и на его родине, такие носят все мужчины)! И такого же фасона берет.
Молодой двумя пальчиками снял шляпу-котелок, и представился как Себастьян Олбинет, а своего спутника, господином Гилбертом Мак-Наббсом. И, конечно же, на этом их странности не закончились, ведь они заявились, кто бы мог подумать, к Луи Шерману….
Третьего дня, примерно в семь часов вечера, в дверь снова постучали. Да настойчиво так, будто каждая минута, проведенная перед закрытой дверью, отнимает по 10 лет жизни. Это был весьма энергичный, хоть уже и не молодой, мужчина. Полковник Гленервен – так он представился. Чуть ниже среднего роста, он был одет в военную форму легкой кавалерии (которая уже лет 10 как не используется в действующих восках Британии). Не успела мадам Пукке отворить двери, как Полковник тут же набросился на неё бедную, с расспросами. Говорил он быстро, активно жестикулируя, будто не Англичанин, какой, а настоящий Итальянец. А когда он закончил свои расспросы, тут же запрыгнул на коня, и умчался. Мадам только перекрестилась, мало ли… И конечно, же Полковник тоже искал Шермана.
На следующий день в дверь получались снова. Открывать двери уже не совсем не хотелось. Зачастили, понимаешь, гости. То серийные убийцы со своими господами, что рассаживают в юбках, бесстыдники. Ну хорошо, хорошо, в килтах… но все равно бесстыжие, ноги то видно! То вояки в старой форме налетают, как при кавалерийском наскоке, и тут же стремительно ретируются.
Однако незнакомец не собирался уходить. Минут 20 стучал в двери. Пришлось открывать.
Столь высокого и одновременно тощего джентльмена, мадам Пукке не видела. Он в полнее бы мог спрятаться за фонарный столб – подумалось ей. А, что бы посмотреть ему в лицо, наверное потребовалась бы табуретка, и то не факт. Джейкоб – так он назвался, носил высокий цилиндр, что еще более увеличивало его в росте. Он наклонил к ней, свое, похожее на печеное яблоко, лицо, не сгибая колен при этом, вставил в правый глаз монокль, что бы разглядеть женщину получше, и спросил…. Конечно же, о Шермане…
конец 17 века, а именно за 26 лет до событий на о.Юкатан
Север Франции, Нормандия, г. Дьеп
День выдался дождливым. Месье Жак еще на прошлой неделе уехал в Эльзас навестить своего друга – владельца нескольких активно плодоносящих виноградников. Вернуться же быстро не позволили больная печень и чувство вины перед другом, что еще не все вино выпито, и месье Жак задержался в Эльзасе на никому неизвестное количество времени. Мадам Буре использовала время отсутствия брата с максимальной для себя пользой: перешила из штанов брата себе брюки-шаровары, продала его кожаный ремень и купила себе перламутровые пуговицы и сдала несколько толстых и пыльных книг (брат все равно их никогда не читал и читать не будет) в ломбард и на вырученные деньги смоталась в Париж за модной шляпкой. Когда все важные дела были переделаны, мадам Буре взялась за еще одно: не менее важное, но более трудное. Коварная женщина задумала избавиться от приемного мальчишки.
Несколько капель крови упало на пол.
- Хороший нож, - причмокнула мадам Буре, разглядывая, как ловко было порезано свежее мясо. Вытерев нож о передник, мадам спрятала руку с ножом за спину и на цыпочках направилась в гостиную.
Как же было досадно! Как обидно и … невыносимо обидно! Но он мог злиться, мог кричать, мог даже рвать на себе с досады волосы, но это не помогло бы ни на йоту – он все равно не понимал ни слова, что было написано в той толстенной книге, которую он сейчас держал в руках. Зато как манили картинки, в которых, признаться, он тоже не понимал ни чертика, но желание узнать переросло в неуправляемое наваждение, страсть и одержимость. Он чувствовал, как соленый ветер обжигает его лицо и развевает черные волосы, как его поливает тропический ливень и жарит полуденное солнце, как от досок пахнет смолой и… кровью!
Беар вздрогнул, обернулся и резко отпрянул назад, ударившись спиной о книжный шкаф.
Прямо на него с ножом в руке надвигалась подвыпившая мадам. Увидев, что жертва раскрыла заговор. мадам Буре озлобленно взвизгнула и кинулась на мальчишку, отступать которому было некуда.
Адель выронила погасшую свечу и забилась в «объятьях» Людвига, словно дикая лань, попавшая в умело расставленные сети. Но услышав его слова, перестала биться, напуганная тем, что сделай она хоть одно лишнее движение, как тот тут же сделает из нее рождественского поросенка, не зря же он его вспомнил. Сердце бешено билось в груди, а мысли в голове лихорадочно выстраивались в пока еще непонятную цепочку возможного спасения…
Ключ от книжного шкафа так больно упирал в спину, что терпеть было больше невыносимо. А двигаться вперед – только бросаться прямиком на острый нож мадам Буре. Сердце Беара застучало часто и громко, а мысли в голове прижались друг к дружке, будучи не в состоянии вынести дикого вопля остервенелой женщины.
Откуда-то подул ветерок… легкий, похожий на морской бриз, с привкусом соли на самом кончике языка. Такой же, который представлялся Беару несколько минут назад, когда перед его глазами проплывали могучие корабли из книжки… Книжка! Беар кинул взгляд на толстенный толмут, который держали его одеревеневшие руки, затем на мадам Буре. Еще раз на книжку и еще раз на мадам Буре, на ее нож. Размахнулся. И со всей силы огрел обезумевшую женщину книгой по голове. Мадам Буре выронила нож, помутненным взглядом посмотрела на Беара и без сознания рухнула на пол. Зажав книгу под мышкой и стянув из кармана мадам несколько медных монет, Беар кинулся вон из дома на улицу.
Он бежал, не разбирая дороги, петляя из улицы в улицу, из переулка в переулок. И только оказавшись на значительном расстоянии от злополучного дома, наконец-то остановится и перевел дыхание. Заботливо смахнул дорожную пыль с толстой книги – свое спасительницы – и попытался вслух прочесть ее название «The Arte of Navigation”. Получилось сносно.
- Мы ведь понимаем друг друга?
«О да… еще как… понимаем,» - пронеслось в голове у Адель, которая обеими руками вцепилась в толстую книжку, прихваченную с собой сверху, и теперь пыталась взять ее поудобнее. Тоненькие девичьи пальцы оказались на удивление цепкими и сильными и отчаянно пытались ухватиться за любой шанс на спасение, будь то и совершенно непонятная и никому не нужная старая книга с пожелтевшими и иссохшими страницами. И Адель решилась.
Стройные девичьи ножки, обутые в деревянные башмачки, со всей силой острого деревянного каблука обрушились на пальцы ног Людвига. Девушка дернулась вперед, высвобождаясь из насильственных «объятий», занесла руки с книжкой вверх и с разворота со всей силы огрела Людвига книжкой по голове. Старинный толмут от удара о голову задрожал, хрустнул где-то в районе титульного листа, но не рассыпался.
- Мы очень хорошо понимаем друг друга, - тихо прошипела Адель, зажимая книгу в одной руке. Другой рукой девушка нащупала на полу ночной горшок и схватила его, чтобы в случае необходимости огреть агрессора чем-то поувесистей, чем пыльная книжка.
Людвиг замотал головой и отступил на шаг. Нелепо разводя руками, он попытался найти опору или хотя бы определить своё положение в пространстве. Голова гудела, мозг отчаянно пытался возобновить подачу сигналов от основных органов чувств.
Первыми на помощь пришли глаза. Они выхватили из темноты фигуру Адель, а так же книгу и горшок, которые ещё могли представлять опасность:
- Ты что, с ума сошла? - шепот получился весьма убедительный для человека, который только что на голову принял несколько килограмм истории искусства навигации...
Любопытно, что первым к безголовой статуе добрался Шерман. Он быстро осмотрелся и спрятался в кусте колючего ракитника, стоящего по правую сторону скульптуры.
Неполная луна вышла из-за кривого облака, выхватив идущего по дороге высокого мужчину. С другой стороны приближалась ещё одна фигура. Под светло-чёрным небом, испачканным звёздной пылью, силуэты сблизились и встали друг напротив друга.
- Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь... Верно?
Со стороны гостиницы одна из теней стало несколько активней остальных...
Людвиг зажал голову руками и сел на пол. Мироощущение потихоньку возвращалось, но вот и головная боль не заставила себя долго ждать:
- Теперь шишка будет! - правой рукой Людвиг потёр висок. - Сестрёнка, неужели ты мне не рада?
Адель зажгла свечу и уставилась на человека, который сейчас беспомощно сидел на полу. Сдернув с его головы мешок, девушка гневно сверкнула глазами и злобно прошипела - негромко, ведь она не хотела разбудить возможных свидетелей сцены:
- Да как ты смеешь... ты... называть меня своей сестрой! Ты! Вор и обманщик!
На глаза Адель навернулись слезы. В отчаянии швырнув горшок в угол и положив убийственную книгу на ковер, девушка опустилась на пол рядом с избитым Людвигом, отвела его руку от того места, куда пришелся удар, и жалобно вздохнула.
- Больно да?
Как бы зла она ни была в этот момент, как бы разгневана и недовольна, но видеть, как мучается от боли ее брат... да-да, Людвиг приходился Адели старшим братом... было ей не под силу, тем более, что она сама являлась причиной таких страданий.
Чувство вины и гнев, сострадание и недовольство - все смешалось в миленькой девичьей головке, но пересилило одно.
- Как же так, Людвиг? Как ты мог? Ведь ты обещал, ведь ты клялся нашими покойными родителями, что ты изменишься, исправишься, и все будет хорошо... Как ты мог? Опять спуститься до краж и... убийств! Да! Я не побоюсь этого слова, Людвиг! Ведь ты убил бы меня, если бы ... если бы... если бы не эта чертова книга!!!
В отчаянии девушка пнула толстую книгу своей стройной ножкой, но только ударила мизинец о переплет и горько заплакала.
- Ты позоришь фамилию Герштнеров, Людвиг! Ты... ты... - она кинулась на грудь брату и зарыдала.
- Я никогда... Ты слышишь меня? Я никогда бы не сделал тебе больно!
Людвиг стиснул кулаки, прижимая к себе сестру:
- Но я обещал твоему деду и твоему отцу, что прославлю фамилию Герштнеров. И я сделаю это!
Сидя на полу он огляделся:
- Неужели тебе нравится эта жизнь? Неужели тебе не хочется вырваться из этого?
Людвиг поднялся с пола и помог подняться Адель. Четыре года он искал эту книгу, бросив работу и сестру. А теперь... Так близко он ещё никогда не был. Книга точно была в этом доме. И он должен был её найти, возможно не сегодня. Всё таки сестра...
- Адель! Я найду книгу и заберу тебя отсюда. Выспись, я вернусь завтра утром.
Людвиг приложил губы ко лбу сестры, развернулся и поспешил к открытому окну. Внутри было почему-то гадко, будто кошки нарыгали...
Гудвин
10.08.2010 - 09:49
После дождя дорога немного размокла. Грязь змейкой налипала на колеса, что бы потом тяжелыми брызгами вернуться обратно на дорогу. Поначалу майор боялся, что их транспортное средство увязнет в этой грязи, но дорога была достаточно обкатанной, что бы карета мощностью в две лошадиные силы не застряла. Уже давно стемнело, извозчик зажег лампы, уверяя пассажиров, что до конца поездки осталось совсем немного.
На ночь глядя, до села Тикопись, извозчики ехать отказывались. Большие суммы денег не возымели особого результата. Дело грозилось закончиться ночевкой прямо на вокзале, если бы не Дункан. Которому надоела вся эта ситуация. Со словами «я ща…» он направился в кучку извозчиков, те, по-видимому, уже собирались разъехаться по домам, и приволок одного из них. На этот раз, обладатель орлиного, греческого носа и серой кепки, отказаться не решился.
Вот уже целый месяц майор и его спутники гнались за Луи Шерманом. Самый простой способ заполучить дневник, выкупив его, провалился. Надежда еще теплилась. Вдруг он уехал, оставив бумаги дома? Следующей же ночью все сомнения были развеяны…
Минг выждала еще полчаса, после того как свет в доме мадам Пукке погас. Она подала сигнал Дункану, тот встал под окнами и сложил руки в замок. Чем занимаются простые, шотландские парни, в свободное от попоек да войн время? Правильно, играют в спортивные и развивающие игры. Кто дальше закинет камень или бревно, например. А Минг была куда как легче бревна, одним движением Халлек закинул маленькую Китаянку прямо на карниз окна, что находилось на втором этаже. Несколько секунд и она уже внутри. Но бумаг там не оказалось.
- Вот мы и приехали – послышался голос кучера, из-за перегородки кареты.
Село уже погрузилось в сон. А редкие фонари светили весьма посредственно. Единственное, что смог разглядеть Мак-Наббс, это статую, ту, что без головы, да гостиницу, что с заоблачным количеством звезд. На первом этаже, которой, еще горел свет.
Тем временем вокруг статуи собирался народ, так что прибытие кареты не осталось незамеченным. К тому же мимо неё проходил глубоко погружённый в себя Людвиг Герштнер.
- Предлагаю ещё до восхода солнца решить все наши разногласия! - решительно произнесла Шарлотта.
- Поддерживаю! - кивнул высокий мужчина, на поверку оказавшийся Вольфгангом Трахен-Брахеном.
Третий человек с голосом ветра стоял молча.
- Я была здесь первой! - Шарлотта скрестила руки на груди. - И я точно знаю, что надо искать!
- Зато у меня есть карта, записанная со слов самого Трахен-Брахена. Я нашёл её в библиотеке университета.
- Как любопытно... - Луи сидел в колючем кустарнике, стараясь не шевелиться. - Лишь бы у меня не было аллергии на укол ракитником!
- Я найду эту чёртову книгу! - в сотый раз пообещал себе Людвиг, вернувшись в номер и укладываясь спать.
- Столько посетителей у меня ещё никогда не было! - радостно потирал руки хозяин гостиницы, когда на пороге появился Мак-Наббс со своей командой.
- Итак, - внезапно подытожил спор ветер, - У тебя есть карта и ты знаешь, ГДЕ искать, - ветер подул в сторону Вольфганга, и затем сменил свое направление на северо-восток, а именно в сторону Шарлотты.
- А ты знаешь, ЧТО искать.
- А у меня, - ветер выдержал состояние полного штиля для полноты ощущений, - есть КЛЮЧ, который отпирает нужное место на карте и один из нас получает то, за чем мы все охотимся... Один, - подчеркнул ветер с улыбкой в голосе, намекая на то, что во время шторма обычно бывают несчастные случаи.
Слезы стекали по щекам девушки и тонули где-то в декольте ее светло-зеленого платья.
- Людвиг, - продолжала всхлипывать девушка, когда брат исчез в темноте ночи тем же самым способом, что и ранее попал в дом, - Ты бредишь, Людвиг... Какая книга? Ах, если бы я могла сделать что-нибудь, чтобы ты наконец образумился и ко мне вернулся мой любимый брат, каким я тебя знала ранее...
Адель решительно тряхнула волосами. Решение было принято, и не в правилах девушки было его менять, каким-бы неправильным оно ей в последствии не казалось. Но это будет утром... когда вернется Людвиг... за книгой!
Аккуратно поставив старинный толмут, который прошиб голову Людвигу, на полку к другим книгам, Адель поднялась к себе наверх, разделась, погасила свечу и прыгнула в холодную постель, чтобы наконец попытаться заснуть после бурных событий ночи.
Под влиянием всего произошедшего девушка естественно совершенно забыла про листок, который ранее выпал из книги и теперь лежал в кармашке ее передника...
Гудвин
11.08.2010 - 06:56
Разгрузились быстро, ибо много вещей в дорогу майор брать не стал. Все необходимое можно купить в дороге, считал он. Зато оружия взяли предостаточно. Вон Дункан вообще вооружился, будто на войну собрался. Завернутый в чехол карабин, кобура пистолета на правом бедре, сержантский палаш с крытой гардой на левом. По ливорверу было у Гилберта с Себастьяном. А у Мак-Наббса был еще и чехол с любимой двустволкой. Огнестрельного оружия не было только у Минг. Она кривила носик говоря: «Да ну, от него шума много, и пахнет плохо!». Но это не значит, что она была беззащитна «Любой, даже самый невзрачный, предмет может оказаться опасным» - говорила они, вставляя в свою прическу длинные серебряные заколки. Заколки те, были размером со спицу для вязания, и майор в тот момент понимающе кивал, глядя на них.
Гилберт скучающе осматривал убранство гостиницы, пока Олбинет договаривался насчет комнат.
- Хозяин, нам нужны 4 комнаты…
Хозяин гостиницы просто утонул в своей же широкой улыбке:
- Четыре комнаты герру в юбке... Тедди, обслужи уважаемых гостей!
Коридорный Тед в синей униформе и дурацкой круглой шапке выполз из-за угла, протирая глаза:
- Ещё четыре комнаты? Как меня это всё достало... Завтра же увольняюсь!
- Заткнись и делай свою работу! - прикрикнул на него начальник.
От таких порывов ветра Шарлотта вспыхнула и задымилась, как торфяники жарким летом:
- Да кто ты вообще такой?
- Действительно! - поддакнул Вольфганг. - Мы все хотя бы родственники!
- Да пошёл ты, родственничек! - совсем заполыхала Шарлотта. - У нас с тобой не больше общего, чем у слона и обезьяны...
- Ах ты стерва с арбалетом! - Вольфганг уловил общее течение беседы и положил руку на эфес шпаги, висящей у него на поясе.
- Ну-ну... Очередной мерзавец угрожает Шарлотте Йоханссен? - улыбнулась одноглазая красотка. - Не ты первый, не ты последний!
Изящным движением арбалет был взведён и направлен Вольфгангу в живот. Глазом девушка наблюдала за реакцией Говорящего Ветром...
Гудвин
12.08.2010 - 06:41
Самая лучшая комната должна была достаться, конечно же, майору. Но все комнаты были одинаково плохими, если не сказать большего. Про ВИП, эта отсталая от современных городов, с позволение будет сказать, гостиница, и не слышала ни чего! В результате Мак-Наббс взял предпоследнюю комнату по коридору, последнюю занял Олбинет, две другие комнаты, что располагались прямо напротив, достались Дункану и Минг. О том, что в гостинице собралось подозрительно много родственников фона Трахен-Брахена, они и не знали.
В родовое имение Адольфа решили сходить с утра… Не заваливаться же среди ночи туда? «А если мы нагнали Луи Шермана? Пошел бы он в особняк, на ночь глядя?» - рассуждал майор. Его взгляд упал на коридорного, и тут же в голову пришла новая мысль, которая привела с собой кучу своих подружек - догадок.
- Тедди так? – подошел к коридорному Гилберт, в его руке блеснула монетка, словно свет серебряной луны из-за тучнотелых ночных облаков, целый шиллинг – Ты не знаешь, был ли у вас за последнее время посетитель по имени Луи Шерман?
Тедди томно взглянул на протянутую монету, потом поднял глаза:
- Да как же вы меня все достали! Я же сказал - увольняюсь!
Коридорный повернулся на каблуках, правда монету взял, и заспешил обратно в свой тёмный угол...
Гудвин
12.08.2010 - 12:38
Но растояние до темного угла оказалась непреодалимым, потому как между ним, углом всмысле, и Тедди выросла настоящая гора... Гора состоящая из мыщц, темной бороды, клетчатого килта и плохого настроения. Последнее что мог разглядеть коридорный, это быстро двишущийся предмет в область между глаз. А потом темнота...
Дункан поцокал языком, покачал головй, мол не стоит так поступать, возвращая монетку майору.
Starkiller
12.08.2010 - 13:02
В это время колокольчик на двери в очередной раз ожил, на пороге стоял – о, чудо! – еще один посетитель гостиницы.
Мужчина невысокого роста и довольно преклонного возраста в знак приветствия приподнял шляпу и с добродушной улыбкой поздоровался с управляющим:
- Вечер добрый, любезный господин! Вас не затруднит оформить небольшую комнату для еще одного путешественника?
Незнакомец в ожидании поглаживал свою седую бороду, когда откуда-то сбоку раздался глухой удар по чьей-то голове предположительно тупым предметом. Старик охнул и, качая головой, посетовал управляющему:
- Эх, молодежь... Кровь у них кипит, лишь бы в драку влезть. А у вас тут как вообще, спокойно? Я, знаете ли, немолод, у меня очень чуткий сон...
У старичка был довольно приятный голос, он прекрасно говорил на немецком, хоть и с небольшим славянским акцентом.
В то время как коридорный тихой сапой ползал по лестнице, хозяин гостиницы в уме прикидывал, куда бы устроить новоприбывшего пенсионера. Все более-менее опрятные комнаты были заняты ещё неделю назад. Выход нашёлся сам собой:
- Любезный герр, для вас только что освободился номер! Тедди, отдай дедушке ключи и увольняйся цур хёлле!
Комната коридорного была самой маленькой во всей гостинице, зато запас спиртного в ней мог с лёгкостью породить легион зелёных чертей на очень ограниченном пространстве.
Говорящий Ветром довольно поцокал языком, наблюдая за перепалкой между "родственничками".
- Давайте-давайте, - подбодрил он Шарлотту и Вольфганга, а сам удобно оперся локтем на статую и поигрывал ножом, - Прикончите друг друга ко всем чертям, сделайте мне одолжение...
Ветер вдруг вспыхнул яркой искоркой и сразу погас, распространяя вокруг себя дым табака.
- Закурим? - предложил он одичалым "родственничкам" и протянул портсигар, - Меня зовут мистер Драббл и у меня есть план... - добавил он, и его голос потонул в шуме раската грома. Надвигалась гроза.
Мистер Драббл... Шарлотта Йоханссен сразу притихла, а Вольфганг выпучил глаза и нерешительно потянул руку к предложенному портсигару:
- Чтоб меня горячка скосила! - в тишине неспокойной ночи слова прозвучали совсем неуверенно. - Сам профессор Захарий Драббл! Приплыли, господа, сгружаемся...
Шарлотта честно попыталась спрятаться целиком за свою наглазную повязку. Только глухой и умалишённый жулик не слышал о профессоре Драббле, а уж такой гиппопотам бизнеса, как она, ночами засыпала с мыслью, что не привели господь даже увидеть его во сне.
- Чем обязаны такой честью, профессор? - наконец выдавила из себя Шарлотта.
Луи Шерман гиппопотамом не был, поэтому имя незнакомца произвело на него не больше впечатления, чем укус зайца на труп динозавра. Юноша продолжал сотрясать кусты своим присутствием, рискуя быть замеченным.
- Совсем как герр Трахен-Брахен в экспедиции на Аляску! - подытожил своё положение Луи.
Гудвин
16.08.2010 - 12:02
Майор был немного раздосадован поведением коридорного. Любой другой бы прыгал от радости, да выдал бы все секреты, какие только знал о своей гостинице, от судьбы человека, чье имя назвал Мак-Наббс, до с кем спит, что есть его начальство… Этот же схватил незаслуженную монету и подался прочь. Однако Гилбер т и рта открыть не успел, как в свои руки дело взял сержант Халлек.
Дункан, как и все сержанты любой армии, обладал тремя важными чертами – тяжелым, хмурым взглядом, тяжелым, матерным словом и тяжелым ударом с правой. С первыми двумя чертами, Тедди, познакомиться не спел, так как третья черта вырубила беднягу сразу же. Иной раз, даже сам майор, не полный профан с боксе, между прочим, побаивался спаринговать с сержантом.
Вещи раскидали быстро, а спать совсем не хотелось. Тогда Гилберт решил довершить начатое дело, а именно по расспрашивать про Луи Шемана. Всей толпой идти к хозяину гостиницы естественно не пошли, майор довольствовался только присутствием сержанта. Хозяин гостиницы ни куда не девался, так и сидел на своем месте, не смотря на поздний час.
- Господин управляющий, не уделите мне немного времени?
конец 17 века, а именно за 26 лет до событий на о.Юкатан
где-то у берегов г. Дувр, Англия
- Мистер Драббл, справа по борту рыбацкая лодка! - запыхавшись от бега, доложил молодой матрос, у которого и усы то еще не росли.
- Вижу, Сэм, - кивнул умудреный опытом морской волк и, пригладив усы, вытащил из них рыбью чешую, - Шлюпку на воду. Проверьте лодку.
- В лодке кто-то есть! - отрапортовал еще один матрос поглазастее, - Кажется, мертвец!
- Немудрено, - хмыкнул мистер Драббл и тяпнул грога.
- Живооой! - раздался крик, когда незнакомая лодка и посланная ей на помощь шлюпка поравнялись, - Дышит!
- А я ничуть и не сомневался, - пропыхтел трубкой влиятельный мистер Драббл, ожидая, когда на борт поднимут "нового матроса".
Мистеру Драбблу нужно было кровь из носу пополнить команду - одного юнгу вчера смыло волной, другого поглотили любовь и берег, а четверо третьих подались в каваллеристы. Найденный же живой труп обещал мистеру Драбблу "раба" если не до скончания его века, то хотя бы на ближайшее время, пока не сбежит естественно, ведь суровый нрав мистера Драббла выдерживали только капитан и старпом, да и то с переменным успехом.
Мистер Драббл криво ухмыльнулся на вопрос Шарлотты. Он не любил повторять дважды, а то, зачем ему нужны были Вольфганг и Шарлотта, он уже озвучил.
- Мисс Йохансен, - все же выдавил из себя мистер Драббл, - У вас что? Вместо головы юферс? Кажется, я ясно дал понять, что предлагаю вам союз... на время конечно... до прервого промаха...
И с этими словами мистер Драббл вытащил из кармана нож и по самую рукоять загнал его в ствол ракитника рядом. В какой-то момент сидящему в кустах Леи Шерману показалось, что он отчетливо ощутил привкус лезвия ножа у себя между третьим и четвертым ребром.
- Кконечно, - заикаясь, сглотнула Шарлотта и ткнула в бок Вольфганга, чтобы тот тоже соглашался.
- Тогда слушайте меня!
И Мистер Драббл что-то таинственно зашептал. Но что именно Шерман с трудом расслышал - так сильно шумел ракитник. Ударила молния. Где-то вдалеке раздались раскаты грома. Гроза гуляла в соседней деревне.
Хозяин гостиницы поднял сонные глаза на Мак-Наббса и его дружка.
- Да, майне геррен? - пролебезил он ртом без вставной челюсти.
На коленях у управляющего поверх теплого пледа лежала раскрытая книга "Мадам Куп. Тайны сновидений". Раскрыта она была где-то на главе, расказывающей о том, к чему снятся долгоносики, поедающие урожай клубники.
Starkiller
17.08.2010 - 21:30
Дедуля смущенно улыбнулся – вот незадача, кажется, из-за него кого-то выселяют. Тот факт, что комната раньше принадлежала служащему гостиницы, определенно радовал – она должна была находиться в лучшем состоянии, чем комнаты постояльцев. Может быть, там даже что-то где-то припрятано… Что коридорный уже не успеет вынести… С другой же стороны старичку было не по себе из-за того, что Тедди выселяют. Не то чтобы совесть мучила, но кошки… ладно, одна кошка усердно скребла правой передней лапой где-то в районе души.
Пожилой постоялец замешкался, в очередной раз поправляя очки – ну и что ему теперь, подойти и забрать ключ у валяющегося в нокауте предыдущего хозяина комнаты? К счастью, Тедди сам оклемался и, потирая челюсть, подошел к дедуле отдать ключи. Ворча себе под нос что-то вроде: «Да провались оно все пропадом, долбанные иностранцы, чтоб у вас…» бывший коридорный, а ныне безработный, скрылся из поля зрения.
Будто в подтверждение опасений старика ночка была отнюдь не спокойной. Во-первых, собиралась гроза. Гром гремел уже совсем рядом, вот-вот к нему добавятся противные монотонные постукивания капель по крыше. По коридору мимо комнаты кто-то все время нагло шастал не смотря на довольно позднее время, да и за окном разговоров хватало, чтобы не дать бедному пожилому человеку как следует отдохнуть после дальней дороги. Тихо рассуждая об этой вселенской несправедливости, старичок снова вышел в холл. Может быть, раз все равно не спится, удастся с кем-нибудь поговорить… В конце концов, у его работенки нет расписания.
Кажется, теперь беспокойные гости решили пообщаться с самим хозяином гостиницы. Надеясь, что в этот раз до рукоприкладства дело не дойдет, дед направился к беседующим.
Гудвин
18.08.2010 - 18:35
Ночь, по сути своей создана, что бы рождать, открывать и хранить тайны. Мак-Наббс чувствовал это, хоть и не знал о тех людях, что собрались в центре города у памятника.
- Я бы не стал вас беспокоить в столь поздний час – начал издалека майор, благородные корни брали свое. – Однако беспокойство за своего друга, взяло верх над всеми известными рамками приличия. Не доводилось ли Вам слышать имя Луи Шерман? Или встречать человека с таким именем?
Все внимание шотландцев было сосредоточено на управляющем, и они даже не заметили, что в холл вышел еще кто-то. Даже Дункан не расслышал легкую поступь старика.
Хозяин гостиницы широко улыбнулся, блеснув обнажёнными дёснами:
- О, яволь... Мусье Шерман! Как же не знать, знаю конечно!
- Ых, подобраться бы поближе! - чертыхнулся сквозь зубы куст ракитника. - Как бы в такой ситуации поступил бы герр Трахен-Брахен?
На фоне уже затянутого тучами звёздного неба сверкнула молния. Две секунды спустя, сопровождаемая раскатом грома, из ракитника выскользнула бравая тень в тапочках и переместилась в юго-западном направлении.
Двигаясь не на ощупь, но по памяти, Шерман обогнул троицу заговорщиков. Выставив вперёд руки, он развернулся. Прикосновение холодного, гладкого камня, дало понять, что цель достигнута.
Следующий разряд молнии вновь осветил небо и землю, и в этот короткий миг кто-нибудь мог поднять взгляд и заметить, что у статуи-без-головы появилась голова...
Но никто, из стоящих под статуей, взгляда не поднял.
Карта Вольфганга, записанная якобы со слов самого Адольфа, представляла собой вольное описание места, где хранится "перст судьбы".
"Укрытый не вечным, но вечностью, хранимый бессмертным отрядом, двурукий привратник подсказку не даст, язык у привратника мы отобрали!"
А сам "перст", со слов Шарлотты, представлял собой не то яйцо, не то птицу, с пальцем вместо носа.
- Мусье Шерман!
Хозяин гостиницы напряг память.
- Когда же это было? Мой отец... или дядя Юстас... Да, дядя лично видел его! Он тогда ещё совсем соплёнышем был, когда магистр Луи Шерман приехал в нашу деревню. О, светлый был человек... Да нет, не дядя мой, дядя мой олухом был, когда гостиницу эту открывал!
Гудвин
31.08.2010 - 21:01
Гилберт и Дункан переглянулись. Шотландцы народ горный, дружный. Если люди из одного клана, так всегда друг за друга пойдут. Что морду кому набить, что в знатной попойке поддержать. Мак-Наббсы и Халлеки, конечно же, не были из одного клана, зато очень долгое время служили в месте, что уже можно причислить их к одному клану – к 95 пехотному полку. В общем если не вдаваться в эти семейные или полусемейные подробности, наши герои научились понимать друг друга без слов.
Вот и сейчас, Дункан задумчиво почесал висок, красноречиво выпучив глаза – «Уж не спятил ли управляющий-то?».
В ответ Майор пожал плечами, поджимая губы – «А хрен его знает, в этой дыре может всякое случится!».
Сержант едва заметно кивнул в сторону книги, «тайны сновидений», что лежала перед хозяином – «Может у него от бессонницы крыша поехала?».
Догадка Дункана была весьма логичной. Кто еще ночью будет читать книгу о сновидениях? А красные глазки могли быть следствием трех вещей… Две другие можно было смело откинуть. В общем Мак-Наббс решил, что этот бедный человек бредит от недосыпа. Ему и в голову не могло прийти, что когда-то давно мог существовать какой-то другой Шерман. Тем более в те времена, когда отец управляющего был еще «сопленышем».
- Нет – Майор отрицательно покачал головой – нас интересует молодой человек. Он должен был приехать буквально на днях.
Естественно, о том, что за это время много кто приехал в эту, всеми богами забытую, деревушку, Майор тоже не знал.
Starkiller
1.09.2010 - 23:21
Миловидный дедуля добродушного вида, как уже говорилось, имел весьма невысокий рост. Добавим к этому довольно тщедушное телосложение и получим человека, который передвигается, судя по всему, практически бесшумно.
Подойдя к беседующим, и при этом оставшись незамеченным, он некоторое время стоял рядом и сосредоточенно вслушивался в разговор.
«Шерман… Значит, и этот горец туда же, - кусочки мозаики складывались в голове сами собой, где-то в районе среднего уха было отчетливо слышно, как громко со скрипом ворочаются извилины собеседников, - надо бы посоветовать что ли им отвар против бессонницы. Хотя, лучше посоветовать что-нибудь, чем можно было бы себя занять во время этой самой бессонницы»
Старик уж подумывал развернуться и уйти спать – он уже узнал достаточно, даже не вступая в разговор. Однако некоторые обстоятельства непреодолимой силы не позволили ему это сделать, а именно – настойчивое желание чихнуть.
Подобравшись, сосредоточившись, дедуля крякнул и что есть дури чихнул аккурат в ухо шотландцу.
От неожиданности Гилберт подпрыгнул едва ли не до потолка. В холле было так пустынно и тихо, что оба шотландца не ждали ни какого подвоха. А тут на тебе! Да так неожиданно. Как будто пушка грохнула. Сержант отпрыгнул, засуетился, не зная куда деться, толи в контратаку пойти, толи укрыться, закрыв голову руками! Только мгновение спустя оба горца осознали, что это ни какой артобстрел, а просто неизвестно откуда взявшийся дед. Дункан ошарашено на его уставился, как будто призрака увидел, или демона из преисподнии! Сержант отслужил несколько лет в Индии, и добрый десяток в Китае, но, ни когда такого не было, что бы кто-то к нему мог подкрасться незаметно!
- Эм… Добрый вечер… Или скорей уже ночь – Майор пришел в себя первым – с кем имею честь?
Постепенно успокоился и Дункан, поругав себя за эту оплошность, он внимательно разглядывал незнакомца, пытаясь определить, кто перед ними стоит. Не бывший ли военный? Уж очень ловко тот подкрался.
Starkiller
2.09.2010 - 15:21
Если окинуть критическим взором оцепеневшую троицу, с первого взгляда не было ясно, кто больше перепугался – те, кого застали врасплох неожиданным выхлопом, или тот, кто был непосредственным автором сего не самого интеллигентного способа заявить о себе. Дедуля смущенно попятился, прикидывая в уме, насколько тяжелый удар у здорового шотландца №1, а также насколько крут авторитет не менее здорового шотландца №2, и чем ему, бедному немощному старику, грозит недовольство этих достопочтенных герров.
Правда, пока никто не собирался махать кулаками, что не могло не радовать. Шотландец №2 даже сравнительно быстро оклемался и заговорил. Боясь упустить шанс уладить все мирным путем, старик изобразил вежливую улыбку, приподнял шляпу и поздоровался:
- Вечер добрый, вечер добрый, господа. Примите извинения, не хотел поставить вас в неловкое положение. Я – граф Перепойский, Василий Романович, приятно познакомиться!
Если бы дедуля оказался простым человеком, то наверняка майор не удержался бы от парочки едких замечаний со своей стороны. Солдат, конечно, дедую не обидит, но за свой испуг отыгрался бы. Однако одно дело человек простой, можно сказать, чернь. И совсем другое человек благородный, тем более граф. Мак-Наббс не считал себя высокомерным, однако как любой аристократ в основном общался только с людьми благородного происхождения. Поэтому появление еще одного человека из своего сословия обрадовали майора, досадная неприятность тут же была забыта.
- Рад знакомству граф Перепойский – улыбнулся шотландец – барон Гилберт Мак-Наббс, из клана Мак-Наббсов. А это мой спутник – Дункан Халлек.
На какое-то время хозяин гостиницы забылся, все внимание горцев переключилось на нового знакомца.
Рваные звуки храпа донеслись до мокрого уха барона, поскольку хозяин гостиницы уснул. Наплыв народу в последние несколько дней приносил не только деньги, но и бессонницу, диарею и постоянную мигрень.
В то же время за спиной графа Перепойского проскочило, зевая, очаровательное личико Шарлотты Йоханссен. Проскочило, и скрылось где-то на лестнице.
Тем временем висящий на безголовой статуе Шерман, проводив взглядом одноглазую красавицу, наблюдал за Вольфгангом и мистером Драбблом. Те, в свою очередь, уже составили план действий, и теперь обсуждали мелкие детали. Правда, юный Луи деталей уже не услышал...
- Какого дьявола? - всполошился мистер Драббл, оборачиваясь на звук.
- Тут кто-то есть! - подтвердил Вольфганг. - Уходим!
А Шерман уже спал, шумно сползая по статуе на траву. Первые капли дождя были уже на полпути к земле.
Чик-чирик, чик-чирик, чик-чирик-чирик-чирик! Чик... Хлоп!
Адель распахнула окно и выглянула на улицу. Жирная дождевая капля неохотно сползла с крыши и грузно свалилась прямо на пшеничного цвета макушку юной девушки. Хлюп!
Ночью прошел сильный дождь, и земляная поверхность вокруг дома была вся усыпана упитанными дождевыми червями. "Вот и славно! Куры будут сыты!" - смекнула умненькая девичья головка.
Хмурое утро сероватого оттенка с темно-зелеными переливами и пятнами мокрой соломы навевало унылое настроение. Солнце делало робкие попытки бороться с наливными тучами, но у тех была коалиция с ветром, который, как грамотный полководец, гнал их как раз наперерез солнечным лучам.
Но Адель была на удивление очень удивительная девушка! Вместо того, чтобы поникнуть духом из-за плохой погоды (ночной ливень, вероятно, донельзя размыл дорогу до соседней деревни, а значит Клаус не приедет сегодня к вечерним танцам и не пригласит Адель на гопак), девушка прониклась романтическими мыслями, навеянными прочитанной ночью книжкой. Ах как ей хотелось такой же страсти, такой же любви, таких же переживаний, что испытали герои любовного романа! Но разве в деревне можно такое встретить?! Разве только Клаус на сеновал затащит... Но даже этого он не осмелился сделать ни разу - только на гопак приглашал. Ее три раза, а дурнушку Габи из дома напротив - один раз.
Адель уложила волосы, пригладила платье нежно сиреневого цвета с зелеными оборками и вышла на лестницу. Почтенные герры еще храпели в своих комнатах - ночной дождь и хмурая погода убаюкивали изо всех сил. Адель нырнула в пустую кухню, вскипятила себе молока и, удобно устроившись за столом, зачавкала овсяным печеньем.
Ее мысли блуждали недалеко от дома, где-то между вторым и четвертым стогами сена. Адель не раз намекала о них Клаусу, но тот все время повторял, что убирать сено под навес еще рано. Ах какая жалость, что во всей округе кроме Клауса и посмотреть то не на кого! Почтенные герры? Хм... Адель деловито оглядела дом и протекающую крышу. Дому явно не хватало деловитой хозяйки.
"Уж я бы тут развернулась! - мечтательно протянула про себя девушка, - Первым делом сменила бы серые шторы на васильковые!"
Погружаясь в свои расчетливые мечты, Адель сунула руку в карман передника и нащупала там сложенный листок бумаги. Вытащила, недоуменно уставилась и наконец вспомнила!
Вчерашний вечер! Брат! Старая, пыльная, толстая книга! И сложенный вчетверо листок, который выпал из нее и был спрятан в карман передника!
Дрожащими руками Адель развернула пожелтевшую бумажку и уставилась на знакомые буквы... Буквы то были знакомы, но вот слова... слова были непонятны. И почерк был такой изящный и мелкий, как бисер.
Cerdo asado a la piña
1/2 kg de solomillo
1 cucharada (de las de café) de fécula de papas
3 cucharadas de agua fria
30 g de manteca de cerdo o aceite
2 cucharadas soperas de mostaza
1 lata de 6 rodajas de piña en almíbar
sal
А внизу еще было приписано что-то... но уже другим почерком - размашистым и властным, который Адель с трудом могла разобрать.
В этот момент в дверь постучали...
- Харр!
Шарлотта нащупала арбалет под подушкой, а затем приоткрыла глаз. Окно было открыто ещё с вечера, занавеска промокла, а на полу широко разлилась лужа дождевой воды.
На подоконнике сидел тощий ворон фиолетового цвета с одним тускло-жёлтым глазом.
- Харр! - повторил ворон, и склонил голову на бок. Шарлотта зевнула:
- А, Обормот! Явился... Не запылился?
- Харр! - подтвердила птица и захлопала крыльями в такт какому-то мотивчику в своей голове, очевидно гимну Польши.
В этот момент в дверь постучали...
Когда Адель открыла дверь, на пороге она увидела незнакомого молодого человека. Вид у него был такой, будто парень всю ночь проспал на улице под дождём:
- Гутэн морген! - поздоровался Шерман, натянуто улыбаясь. Проснувшись, он мало того что нашёл себя лежащим в кустах и обнимающим куст репейника, так ещё и обнаружил отсутствие кошелька, вследствие чего его не пустили в гостиницу. Так что Луи умылся в луже, позавтракал ароматной ольховой корой и почистил зубы чистым пальцем (советы из дневника Трахен-Брахена номер 12, 13 и 16 соответственно).
- Меня зовут Луи Шерман. Вы есть кто? - шевельнул языком юноша и снова попробовал улыбнуться.
Мистер Драббл не спал всю ночь. Ворочался, вставал, ходил по комнате, много курил, затем опять пробовал заснуть, опять ворочался и опять много вставал. В соседней комнате тоже не спали, но там неспящих было двое, а, двое - это уже компания, подытожил мистер Драббл.
Покоя Мистеру Драбблу не давал ночной разговор. "Перст судьбы"... По словам этой дурехи Шарлотты, да еще и по фамилии Йохансен... Драббл криво усмехнулся. Йохансены всегда были неудачниками! Так вот, по словам Шарлотты, перст судьбы - то ли яйцо, то ли диковинная птица. Хм... Вечный вопрос: что первее- яйцо или курица? Уж не в решении ли этого вопроса кроется отгадка?
А карта... Мистер Драббл громко хмыкнул - полная бредятина!
И только ключ... КЛЮЧ, который Мистер Драббл бережно хранил в левом носке запасной пары, был истинным артефактом! Он перешел ему по наследству от деда, а дед получил этот ключ в свою очередь о своего деда! Семейная легенда говорил, что датой изготовления ключ уходит куда-то в конец 17 века.
Мистер Драббл открыл замок своего кожаного чемоданчика, вытащил оттуда деревянный сундучок, открыл его ключом, висящем на цепочке на шее, и осторожно, дрожащими руками вынул левый носок. Носок был пуст. КЛЮЧ исчез.
- Адель Герштнер, - Адель смотрела на Луи широко распахнутыми глазами. Наконец то! И как же хорошо, что дорогу размыло! Ведь, этот незнакомец намного симпатичнее Клауса: выше ростом, стройнее да и просто вежливее. Неужто он приехал к почтенным геррам? Может, он их родственник? Племянник? Ах, хорошо бы если племянник!
- Адель Герштнер, - как глупая кукушка повторила девушка, - Хозяева изволят еще отдыхать, но может я могу вам чем-то помочь? По какому вы делу?
Starkiller
6.09.2010 - 10:25
К своему удивлению, наутро граф обнаружил себя не в своем номере и не на своей постели. В панике припоминая события, предшествовавшие сну, он приподнял голову и начал озираться по сторонам. Голова была против. Василий Романович смирился и плюхнулся обратно на подушку.
«И какой леший дернул меня согласиться попробовать настоящего шотландского виски?.. – думал граф, потирая лоб, - в моем-то возрасте! Пить! Эх, старость – не радость, молодость – не жисть...»
Осмотр окружающей обстановки одним вращением глаз, не поднимая головы, давал смутное представление о месте дислокации Перепойского, но догадаться было несложно – он в номере гостеприимного шотландского горца. Было бы странно, если бы после дегустации и последующих задушевных бесед его еще куда-то понесло...
Надо сказать, знакомство оказалось весьма интересным - нечасто встретишь шотландца-аристократа, который интересуется русской поэзией. Они отлично скоротали дождливую ночь за беседой, вот только шотландское виски... Хоть было и отменным, но определенно лишним.
Судя по мелодичному храпу откуда-то слева, горец тоже никуда не ушел. Или это был не горец. Или это был не храп?..
Улыбка Шермана стала менее натянутой и более искренней. Он попытался заглянуть Адель через плечо куда-то в дом, но при этом не отрывая взгляд от её широко-раскрытых глаз. Получилось не очень убедительно:
- Я есть проблема... То есть, у меня есть неожиданность... Кхм...
Неряшливым движением стряхнув песок с рукава, Луи собрался:
- Могу я войти и умыться?
Тем временем сонное царство Гросс-Кауф-Хауса за спиной Адель снова наполнялось движением...
Три часа сна... Уволенный коридорный, между прочим неплохой коридорный... И годовая прибыль меньше чем за неделю! Оно того стоило!
Хозяин гостиницы стоял, облокотившись на стойку, и пил что-то крепкое, но безалкогольное. Скоро эти кровососы начнут просыпаться и поползут на улицу. Надо будет убрать десяток номеров. И ещё этот бездомный пытался пробиться рано утром, надо следить за входом. Выбора не было...
- Карлсон!
Не успел звук "о" раствориться в утреннем воздухе, в потолке открылся люк, и из него на узловатой верёвке спустился упитанный мужчина в зелёных панталонах.
- Надо будет постирать постельное бельё. И убраться в номерах.
На пухлом лице Карлсона расплылась зловещая улыбка.
Себастьян, как всегда, проснулся раньше всех. Умылся. Оделся. Заправил кровать. Вытащил из нижнего кармана жилетки часы, что были прицеплены на цепочку к ремню. Стрелки говорили, что у Олбинета был еще целый час, что бы приготовить все необходимое, перед пробуждением хозяина.
Управляющий гостиницы еще не проснулся, и Олбинет решил его не беспокоить. Наверняка же он не обидится, если дворецкий воспользуется кухней? Полная кухарка в годах, была не против обществу молодого, хоть и не шибко разговорчивого, парня. Зато сама она было разговорчивой, шибко. За те полчаса, что нужно было для приготовления завтрака, Себастьян узнал все свежие сплетни. Толстуха говорила слишком быстро, перескакивая с место на место, как старая испорченная пластинка. От рождения двух главой коровы «в прошлом ходе» в соседней деревне, до странных обитателей гостиницы. Впрочем дворецкий её не слушал, или слушал но в пол уха, в нужных местах старался делать заинтересованный вид, поддакивал, дабы не обидеть. Затем позаимствовав поднос, отправился будить майора и его гостя.
Вчера ночью, после знакомства с русским графом, барон быстро осознал, что его шансы узнать нужную информацию, можно было подсчитать на пальцах одной руки. Еще и лишние оставались. Штук пять. Это если судить по характерным звукам что издавал господином управляющим. Наивно было ожидать большего. Но, тем не менее, спать не хотелось. Нудные переезды в погоне за Шерманом, ни сколько не вымотали бывшего военного. А тут еще и новый знакомый подвернулся. Они разговорились, и Мак-Наббс пригласил Перепойского к себе в номер, дабы отметить их знакомство интересной беседой. А за одно, уж и попробовать настоящего шотландского виски. Да так и уснули оба.
Из-за двери раздавался дубовый храп. Дворецкий из сотен других храпов мог его узнать безошибочно. Значит Гилберт еще спал. Олбинет постучал. Только ради приличия. Вошел. Старый граф уже проснулся, со следами вчерашнего порока на лице, он выглядел слегка ошарашено. Дворецкий невозмутимо поставил поднос на небольшой столик, что стоял недалеко от кровати, и принялся раскладывать завтрак… На две персоны, естественно.
Во время всей этой процедуры, Олбинет насвистывал какую-то мелодию. Влияние свиста… или музыки, или того и другого, было на лицо. Храп постепенно сошел на нет. Что-то под одеялом зашевелилось, заворчало, забурчало, храпнуло на последок, и с грохотом рухнуло на пол.
- Доброе утро Олбинет – широко зевая пробубнил барон.