- Это все ты! Ты! Мерзкая девчонка!
С громким воплем Мистер Драббл ворвался в комнату Шарлотты, захлопнул за собой дверь с таким треском, что в номере Мак-Наббса зашатался дешевый фарфоровый кофейник, и разъяренным тигром набросился на девушку, протягивая руки к ее шее и намереваясь со злости переломить ей шейные позвонки. Тигра ранили и ранили больно, и тигр решил поменяться местами с охотником.
Цепкие пальцы Мистера Драббла впились в потрепанную непогодой шею Шарлотты, и они оба с шумом повалились на неубранную кровать.
- Говори, мерзавка! Куда ты дела КЛЮЧ?!!!!!
Мистер Драббл злобно рыкнул, обнажая желтые клыки.
- Простите, - с глупым видом переспросила Адель, не понимая, что конкретно нужно этому человеку, внезапно постучавшему в дверь. Однако девушке хватило ума сообразить, что молодой человек, увы, не родственник почтенных герров, иначе бы он сразу по хозяйски распорядился ситуацией.
- Конечно, - Адель пропустила Шермана вперед, - умывальник вон там. Вот вам чистое полотенце.
Адель неотступно следовала за Луи, внимательно следя за тем, что тот ненароком не спер чего-нибудь из столового серебра.
- Как вас представить хозяевам? Ведь вы к ним пришли?
Адель протянула Шерману полотенце в мелкий лиловый горошек.
Луи вытер лицо. В идеале надо было бы ещё переодеться, но, согласно правилу профессора номер сорок два, если ты спал на улице, то пусть все об этом знают.
- Могу я узнать, кем вы приходитесь Адольфу фон Трахен-Брахену, Адель? - с места в карьер без разбега прыгнул Шерман.
С грацией вымирающего мамонта с лестницы спешно спустилась фрау Зильбер, на ходу пересчитывая мебель и кухонную утварь. Не досчитавшись одного полотенца, она успела увидеть его в руках незнакомого молодого человека:
- Что вы есть сьебе позволять? Рано-рано по утру врываться в мой дом, где я почти не одета и забирать мой любимый полотенчик... Кто есть это?
Последний вопрос адресовывался Адель, Шерман же замер, робко комкая полотенце.
-Крах! Крах! - чеканил Обормот, наблюдая, как синела Шарлотта. Она, конечно, сопротивлялась и даже пару раз пнула мистера Драббла в пах, но тщетно.
- Мальчики и девочки! Что, ночью не накувыркались?
Вольфганг возник на пороге. Костюм на нём был помят, сапоги перепачканы в лучшем случае грязью, но на лице замерло сонно-удовлетворённое выражение.
- Да ты же задушишь её, негодяй! - продолжал улыбаться Вольфганг, потом вдруг до него дошло: - А, ты этого и добиваешься? Как мило...
Служба в армии десять, а то и больше, лет, калечит людей. Калечит как тело, так и психику. С телом сержанту повезло. Больше ста килограммов живого веса, и отнюдь не жира! А вот с психикой дела обстояли немного иначе. После увольнения в запас Дункану еще ни разу не удалось поспать до полудня, проклятый организм будил его каждое утро не хуже крика дневального «подьем!!!», ровно в половину шестого утра.
После пробуждения следовала пробежка, километра так на три, затем разминка, и завтрак. В походных условиях от привычного распорядка дня пришлось отказаться. После умывания, в место пробежки, сержант провел зарядку, а в место зарядки уселся на край кровати и принялся чистить свое оружие. Майор вставал примерно в это же время и часто принимал участие в утренних пробежках-зарядках. Однако после вчерашних… хм.. посиделок, Дункан сильно сомневался, что Гилберт будет сегодня в состоянии.
Сержант приоткрыл немного дверь, оставил небольшую щелочку, дабы наблюдать украдкой за дверью Мак-Наббса. Ведь основной задачей его была все же защищать майора.
А потом в гостинице началось это… Кто-то закричал как осой ужаленный в пятую точку бабуин. Гулко ударило, аж стены завибрировали. Кстати о стенах. В подобных гостиницах (с заоблачным количеством звезд) стены не были рассчитаны на сильную звукоизоляцию. Поэтому все криги, и звуки борьбы, хоть и приглушенно, но были слышны всем. Дункан вышел в коридор. В приоткрытую дверь, из своей комнаты, показалась взволнованное личико Минг. Барон, что любил завтракать в более спокойной обстановке, тоже показался. Воинственно закутанный в простыню, в килте на босу ногу.
- Что здесь, черт возьми, происходит? - спросил почему-то у Дурнака Мак-Наббс, при этом обнажая палаш. О своем госте он и думать забыл.
- Сейчас выясним! – Сержант направился в сторону шума.
Горцы вообще народ горячий. Тем более, если один из них горский аристократ.
В дверном проеме стоял какой-то человек, а в самой комнате продолжалась возня, уже много тише. Но кого это волнует? Майор и сержант уже были там, и уходить просто так они не собирались. Халлек прошел сквозь стоящего в дверях человека. О нет, он не был волшебником. Не обладал он так и высокими технологиями. Однако для этого фокуса он обладал всеми необходимыми свойствами – большим весом да навыками борца и боксера. Открывающаяся далее картина заставила Дункана среагировать мгновенно иначе, уже изрядно посиневшая, девушка погибла бы. Хук с правой должен был охладить пыл душителя девиц!
Starkiller
7.09.2010 - 11:47
Василий Романович собирался было в очередной раз посетовать на отсутствие радости и жизни, когда его внимание привлекло нездорово бодрое шевеление горца. «С похмелья так не бегают!» – рассудил граф, но хозяин номера определенно был другого мнения. Он пулей выскочил в коридор и куда-то поскакал, даже не удосужившись по-человечески одеться, что могло быть вызвано только двумя причинами.
Первая заключалась в том, что где-то наливают. Она была маловероятна, учитывая обстоятельства вчерашнего вечера и объемы оставшихся в распоряжении шотландца запасов виски. Вторая же заключалась в менее приятном времяпрепровождении и значила одно – где-то прозвучал клич: «Наших бьют!». Кто здесь наши, и есть ли вообще они, горячий горный народец интересовало в последнюю очередь, так что второй вариант казался более правдоподобным.
Охая и потирая виски, Перепойский скатился с кровати. Вчера он так… устал, что даже не разделся – как упал, так и уснул. Даже шляпа все время находилась в районе головы, так что ее не пришлось долго искать. Быстро глянув в зеркало и убедившись, что он может себе позволить появиться на людях в таком виде, граф припустил по коридору вслед за Мак-Наббсом.
Резко затормозив у открытой двери, дабы у присутствующих не возникло вопроса, какого лешего почтенный граф так резво бегает поутру, Василий Романович присоединился к небольшой группе постояльцев. Присоединился как раз вовремя, ибо события назревали – посреди комнаты в самой что ни на есть воинственной позе стоял босой здоровяк в килте и простыне, всем своим видом показывавший, что чем-то очень недоволен. Порадовавшись, что если дойдет до всеобщей драки, здоровяк окажется на его стороне, граф постарался стать как можно более незаметным и продолжил с интересом смотреть, что же будет дальше.
Адель и Шерман так и замерли на месте, словно уличенные в пакости детишки.
- Фрау Зильбер, - после долгой паузы начала девушка, - этого молодого человека зовут Луи Шерман. Вероятно, он прибыл с каким-то важным поручением к достопочтенным геррам, не так ли? – Адель многозначительно взглянула на Шермана, ища у него поддержки в своих предположениях, а затем выпалила, - А кто такой Адольф фон Трахен-Брахен?
Адель с трудом понимала, почему она должна быть родственницей сего незнакомого человека с таким странным именем, но на всякий случай нахмурила лоб и попробовала припомнить. Ее отец – Александр Герштнер – был свинопасом. И его отец был свинопасом. И отец отца ее отца был свинопасом… Смысла продолжать дальше по отцовской линии не было. А по матери… Мать служила экономкой в Гросс Кауф Хаусе, потом умерла и ее место заняла фрау Зальбер. Так что «одуванчики» знали Адель почти с пеленок. А у матери и ее родственников фамилия была уж явно не Трахен-Брахен.
- Нет, - покачала головой Адель, - никакого Трахен-Брахена я не знаю. Мой отец был свинопасом – ни к селу, ни к городу добавила девушка и покраснела.
Хрясь! Хук с правой был подобен свежей волне во время шторма, перепрыгнувшей через борт корабля. Волна была такой силы, что Мистер Драббл ослабил хватку и чуть не свалился на пол – благо что уже полулежал на кровати, а то бы свалился. Однако терпеть просто так он не собирался – видите ли какой-то индюк вмешивается в его дела! А может, он заодно с этой бестией и они сперли КЛЮЧ вместе! А раз так… Мистер Драббл приподнялся и врезал со всей силы Дункану в челюсть.
Шарлотта впихнула в себя одним вздохом столько воздуха, сколько среднестатистический человек потребляет за пол года, и закашлялась. Она поползла куда-то назад, падая с кровати в нескромной надежде провалиться куда-нибудь глубоко вниз.
- Ухарр! - ухнул Обормот и захлопал крыльями. Шарлотта забилась в угол номера, руками прикрывая то, что не прикрывала разорванная рубашка.
Вольфганг слился с нежно-зелёными обоями, рассматривая неизвестно откуда набежавших "гостей". Кроме человека в юбке, принявшего участия в битве за кровать, в номере возник ещё некий персонаж, которого Вольфганг тут же окрестил "морщинистым помидором". Тот с обоями слиться не пытался, но и внимания к себе не привлекал.
В этот момент в дверном проёме возникла фигура генерала Эстебана, тоже подоспевшего на шум и спешно натягивающего парик. Как возникла, так и встала, воспрепятствовав любому входу-выходу из помещения.
- Што здесь за шум? Шлишком шумно, я полагаю, не прошто так, и ошень мушаюсь нахождением пришины шума!
Между делом ещё один персонаж, а именно покойный Абрахам фон Трахен-Брахен, был не только обнаружен братьями украинцами, но и оперативно закопан ими же на заднем дворе гостиницы.
Луи принял вид невинной овечки:
- Доброе утро, достопочтенная фрау! Меня зовут Луи Шерман, и я прибыл сюда по приглашению Адольфа фон Трахен-Брахена...
- Луи Шерман? - раздался с лестницы неуверенный голос герра Райтера. - Как же мы есть рады вас видеть... Значит, вы получить наша бандероль?
- Либе фрау Зильбер, будьте любезны быть накрыть на стол дорогому гостю... да и нам всем! - герр Фляйшнер шмыгал тапочками вслед за герром Райтером. - Адольф фон Трахен-Брахен будет весьма рад снова вас видеть, герр Шерман!
В этот момент внимание Адель привлёк мелькнувший в окне Людвиг.
Мак-Наббс вошел в комнату чуть погодя, после ураганного влета Дункана, в то же самое помещение. Осмотрелся. Комната не отличалась ровным счетом ничем, от комнаты самого барона. Ну, разве что количеством людей. Девушка, одна особь – корчилась на кровати, и как рыбка в аквариуме беззвучно хватала воздух ртом. Фиолетовый оттенок лица медленно, но верно менял свой цвет на красный. Мужчин было больше. Один валялся на кровати. Он был одет, девушка не очень, отсюда можно предположить, что этот негодяй хотел изнасиловать постоялицу! Рядом с «негодяем» Дункан, похоже, там сейчас завяжется бой. Но за своего приятеля майор не волновался. Где-то с боку сидел, притворяясь хамелеоном наверное, еще один парень. И прежде чем генерал Эстебан появился в дверях со своим монологом, Гилберт наставил острие своего палаша в грудь Вольфганга. Он от чего-то был уверен, что этот человек замешен в попытке изнасилования.
- Отвечай презренный сын осла и портовой шлюхи, что тут происходит! – Майор был страшен в двух случаях. Когда он был сильно разгневан, и когда его мучило похмелье. Однако сейчас оба этих факта совпали.
Тем временем у кровати борьба приняла немного иной характер. Говорят, удар профессионального боксера подобен удару кузнечного молота. Это может подтвердить и уволенный коридорный Тедди. Мистеру Драбблу повезло. Удар бы не так силен, как хотелось бы Дункану, да и противник оказался достаточно крепким малым, после удара умудрился приподняться и ударить в ответку. Сержант улыбнулся сам себе «была разминка, теперь тренировка!». Он поднял руки в классическую стойку, и на душителя обрушился град ударов.
Наверное если бы горячие шотландские парни не вмешались бы, в этой комнате и в гостинице целом сейчас было бы тихо и спокойно. На кровати лежало бы мертвое тело одноглазой красотки, а разъяренный Драббл методично переворачивал бы мебель в комнате в поисках утраченного. Однако новый шум привлек слишком много посторонних глаз. Вскоре рядом со старым графом нарисовался Себастьян. Молодой дворецкий уже успел сходить с свою комнату и комнату Дункана прихватив там парочку заряженных ливорверов. В прочем он не собирался пускать их в ход, пока не собирался. Минг тоже была тут, наблюдая за всем происходящим из-за спины Олбинета. Вдобавок ко всему шум привлек свое внимание и хозяина гостиницы, который уже во всю прыть поднимался по лестнице вместе с человеком в зеленых панталонах.
...и в тот момент, когда Калсон впихнул в номер хозяина гостиницы и впихнулся сам, застряв в дверном проёме, в номере оказалось так много народу, что двигшаться раскованно стало невозможным. Майор честно пытался ударить маньяка-душителя, но тут где-то под локтем обнаружил Минг, а в спину ему уперся головой генерал Эстебан.
Мистер Драббл кулачный бой не любил, и всегда старался держать противника на расстоянии удара кинжалом. Но в данной ситуации выбора особо не было. Воспользовавшись короткой передышкой, он осознал, что лежит на кровати, придавленный мужиком в юбке.
Хамелеоноподобный Вольфганг закрыл глаза, в надежде, что когда откроет, лезвие перед его лицом исчезнет. И ведь правда... Открыв глаза, он обнаружил вместо палаша чью-то ногу.
А вот Василию Романовичу повезло больше остальных. Он фактически был переброшен через кровать влетевшим в комнату Карлсоном, и оказался зажатым между подоконником и полуголой красавицей Шарлоттой. Та раскраснелась, но не от стыда или скромности, а от неадекватного количества кислорода в лёгких.
конец 17 века, спустя 6 лет
где-то в море, недалеко от берегов Англии
- Мистер Драббл, на борту заварушка! - чеканя слог, отрапортовал матрос.
- Что за мерзкий день! - Мистер Драббл хряцнул полупустой бутылкой о стол, поднялся и осторожно высунул голову из каюты.
Матросы, смачно ругаясь, мутузили друг друга всем, что попадало под руку.
- Итого, - подытожил матрос, скрывающийся за широкой спиной Мистера Драббла, - два бочонка с яблоками разбиты, яблоки надкусаны; порвано пять кусков парусины; сломано четыре руки, одно ребро и поставлено сто семьдесят восемь синяков.
- А ну по местам, портовые крысы! - заорал Мистер Драббл.
Ватага побитых моряков тут же выстроилась по струнке.
- Ну? Что на этот раз? - насупив брови, спросил без двух недель как боцман Мистер Драббл.
- Яблоки не поделили, сэр! - раздался громкий нахальный голос.
Темноволосый кареглазый 16-ти летний юнец вытер грязь с большого зеленого яблока, с громким хрустом откусил большой кусок и сморщился, - Кислятина то какая! И стоило из-за них ребра лишаться?
- Всем всыпать по дюжине "девятихвостого кота"! - заорал во все горло Мистер Драббл, - а этому, - дрожащим пальцем он указал на молодого нахала, который еще пару лет назад еле-еле бормотал по-английски, - Две дюжины и на ночную вахту! И пусть неделю яблоки жрет, коль за них кулаками махал!
Получив еще несколько ударов левой, Мистер Драббл быстро смекнул, что если дать сему продолжение, то он рискует лишиться сразу нескольких ребер! Надо было срочно что-то сделать: разогнать всю собравшуюся на 4-х квадратных метрах компанию ко всем чертям, оставив, пожалуй, только Вольфганга на закуску.
Собравшись с силами, Мистер Драббл скинул с себя грузного шотландца и швырнул его в сторону другого - по-видимому его дружка.
- Да что это такое? - громко гаркнул он, - Муж с женой уже не могут отношения выяснить??!!! - ловко приврал он, пользуясь невменяемым состоянием Шарлотты, - Гулящих баб надобно хорошенько проучить, а то будут ходить направо и налево, по почтальонам да разносчикам молока. Так что, - Мистер Драббл вежливо указал на дверь, - Будьте добры, оставьте нас втроем (под третьим он подразумевал Вольфганга, который видимо должен был сыграть роль любовника), и позвольте нам самим разобраться между собой, - учтиво ввернул он в завершение тирады.
"Людвиг!" - у Адель защемило сердце.
И если еще вчера девушка осуждала поведение брата, то за ночь ее сердце переполнилось состраданием, и она во что бы то ни стало теперь хотела помочь ему. Помочь наконец найти себя, заняться чем то цельным в жизни. И если у брата какое-то временное помутнение мозга - что ж Адель поможет ему справиться с этим наваждением.
Оставив гостя на "растерзание" фрау Зильбер и "одуванчикам", Адель (под предлогом необходимости переодевания) шмыгнула в направлении окна и проследила за Людвигом.
Людвиг махнул рукой в строну чёрного входа. Там он дождался Адель, и когда она открыла дверь, широко улыбнулся:
- Я знал, что ты на моей стороне, сестрёнка! Смотри, что я узнал...
Городок Сала располагался в трёх часах пешим ходом к северу от Тикописи. Он был забыт тем же богом, что и село, но там была библиотека. А в библиотеке вчера утром был Людвиг.
- Смотри, что я нашёл, майн херц! По завещанию последнего хозяина Гросс-Кауф-Хауса были уничтожены все, абсолютно все генеалогические деревья и их изображения, даже все упоминания о предках и потомках предыдущих хозяев. Все, кроме одного... По преданию, это самое дерево представляло собой истинное произведение искусства, поэтому никто не решился его уничтожить. Я почти уверен, что он хранится где-то в доме. Где-то рядом!
С приглушенным «чпок», как будто открывают бутылку вина, из тисков дверного проема в комнату влетел Карлсон. Началось человекодвижение. Чья-то нога угодила в ухо майору, что вызвало бурное чувство дежавю, хоть подобная ситуация и случилось с ним в первые в жизни. Барон по догу службы побывал однажды в Египте, и ему доводилось видеть местное художественное творчество – плоских человечков, в разных странных позах, изображенных на стенах храмов. Поначалу все так и застыли в подобных позах, но после многозначительного «чпок» начало движение.
Олбинет, который с начала только одной ногой упирался в человека-хамелеона, теперь повис на нем полностью. Минг, самая гибкая из всех присутствующих, змейкой обвилась вокруг Мак-Наббса. Который в свою очередь так и не смог установить, чья же нога уперлась в его ухо, зато сам, не выдержав неудобной позы, ибо в колени ему кто-то уперся, сел на этого «кого-то». По всей видимости, это был Эстебан.
Драббл спихнул с себя Дункана, но лишь для того, что бы его место занял Карлсон. Жаркий монолог Драббла потонул в слоях жира, вызвав лишь один эффект - жиротрясение бала так в полтора…
Адель насупила брови.
- Но зачем тебе это? Зачем тебе вся эта история прежних хозяев? - начала было девушка, но тут же осеклась, поймав себя на мысли, что решила во всем потакать брату, дабы поскорее доказать ему бесполезность его задумок и, соответственно, поскорее излечить его от этой "одержимости".
- Необыкновенно дерево? - попугаем переспросила Адель и покачала головой, - Нет, ничего такого вокруг и в помине нет! В саду лишь яблони да дубы. Дубы посажены в день, когда достопочтенные герры впервые самостоятельно без кормилицы спустились по лестнице со второго этажа, а яблони... хм, кажется, в тот день, когда расторглась помолвка герра Райтера с соседкой-белошвейкой.
Адель растерянно посмотрела на брата и добавила.
- Ничего особенно в дубах и яблонях нет, братец! Дубы изъедены белками и дятлами, а хорошего урожая яблок уж лет как пять не было - все черви поедают! Хотя впрочем... Ты говоришь, произведение искусства?
Адель поманила брата на второй этаж в одну из спален. Комната служила гостевой и уже давно была нежилой, так как гостей как таковых у "одуванчиков" уже давно не было.
Войдя в темную комнату, Адель тряпкой смахнула пыль с одной из стен, а затем распахнула шторы. И хотя на улице совсем не было солнца, Людвиг зажмурился. Яркие краски, заскучав в темноте, вспыхнули и загорелись на секунду-две, и снова потухли, осознав, что освещать их красоту некому. Перед Людвигом открывался невиданной красоты витраж, изображавший необычное, мифическое дерево: высокое, сильное, с правильной кроной. Ствол дерева был выполнен из янтарной крошки, а яркие листья - из драгоценных камней: сапфиров, аметистов и изумрудов. Дух захватывало от такой красоты... а у воришек (знай они, что такая драгоценность находится одна и без охраны) сразу зачесались бы руки!
Людвиг далеко отпустил нижнюю челюсть. Правая рука энергично зачесалась, но была оставлена без должного внимания:
- Вот это я понимаю дерево! Всем деревьям на зависть...
Герштнер подошёл ближе, щурясь от бликов, но рта не закрывая. Комната в итоге представляла собой большое количество книжных шкафов, расставленных вдоль стен вокруг витража. Дверь находилась прямо за спиной Людвига, а над ней нависал приличных размеров потёртый гобелен с изображением бородатого рыцаря и не менее бородатого дракона.
- Клянусь кровью любимой свинюшки нашего деда, вот оно... Дерево!
Тем временем стол внизу был накрыт. Герры-одуваны старательно допрашивали Шермана по вопросам его образования, воспитания и прочих мелочей. Воспаляющий мозг крик фрау Зильбер возвестил о начале трапезы.
- А что вы знаете о герре Трахен-Брахене? - вопросил вдруг герр Райтер.
- О, много чего! Я читал его дневник...
Герр Райтер и герр Фляйшнер дружно заухали, хлопая себя по животам.
- О, йя! Дневник герра Трахен-Брахена... Тогда вы должно быть всё знаете о геррре Трахен-Брахене!
Уханье продолжилось, похлопывания стали чаще и усерднее. Шерман почувствовал, что над ним издеваются. Герр Фляшнер смахнул накатившуюся от смеха слезу:
- Тогда вы должны рассказать нам, откуда герр Трахен-Брахен получил свой благородный титул!
- О, да! Просто обязаны!
"Одуванчики" буквально заколыхались в собственной, очень спокойной истерике.
- Я полагаю, - неуверенно начал Шерман. - Что титулы достаются от родителей!
Истерика стала активней, а герр Фляйшнер уже рисковал свалиться под стол.
- И, конечно же, герр Трахен-Брахен упоминал о своих родителях в дневнике?
Шерман плотно сжал губы, как на допросе:
- Нет, о родителях в дневнике нет ни слова. - буркнул он, всем своим видом показывая, насколько ему не нравится всё происходящее.
Герры переглянулись, и практически сразу перестали смеяться.
- Ну что же, герр Шерман, - улыбнулся желтыми зубами герр Райтер. - Дневник герра Трахен-Брахена составлялся несколько поколений. И мы принимали участие в его создании. Единственная его цель - привести вас сюда, герр Шерман!
Starkiller
11.09.2010 - 19:38
Внезапно Василий Романович осознал, что каким-то непостижимым образом резко изменил место дислокации. Кажется, только что он стоял у входа, стараясь удовлетворять свою заинтересованность происходящим, не вмешиваясь в него самым непосредственным образом.
Сейчас же он почему-то находился на полу, с одной стороны подпирала батарея, с другой – полуголая одноглазая красотка, а с третьей – кровать. В другое время обрадоваться бы подобному стечению обстоятельств, отползти от батареи, познакомиться с дамой, отодвинуть кровать... Но за этой самой кроватью все по тому же странному стечению обстоятельств находилось все мужское население гостиницы оптом. Сей факт не то чтобы опечалил графа, но несколько насторожил – стоило только представить, что среди присутствующих есть еще хоть один с таким же горячим характером, как у этих шотландцев, и можно в ужасе умолять о депортации на родину.
Первым делом Перепойский пригладил бороду, ухитрился каким-то макаром поправить очки и шляпу, а потом принялся выбираться на свет Божий. По пути глянул еще раз на невинную красотку и счел, что, пожалуй, погорячился со столь лестной характеристикой. Судя по телосложению, которое отлично просматривается в такой форме одежды, красотка вполне способна сама постоять за себя, и наличие в ее номере толпы сочувствующих совершенно не обязательно. Отсутствие глаза, опять же, подтверждало отнюдь не высоконравственный законопослушный образ жизни.
Придя к такому выводу, граф решил включить здоровый эгоизм и ретироваться из чересчур тесного помещения, пока не попал под раздачу. Да и шотландцев надо уводить под волосаты рученьки, пока не нашли приключений на свои килты. Отчего-то в отношении шотландцев принцип здорового эгоизма не включился, эти ребята были симпатичны Перепойскому, особенно майор – знатный был собеседник. Хотя, собственно, отчего же «был»? Если удастся немедленно отсюда уйти, то таким же собеседником он и останется...
Не дожидаясь продолжения рукоприкладства, старичок выдал совершенно непозволительный для его возраста кульбит – перелез через кровать, просочился между дерущимися (благо рост и комплекция позволяли), и шепнул Мак-Наббсу:
- Дела не ждут! Направьте свою энергию в более полезное русло!
После чего подхватил майора под руку и поволок в сторону выхода, изящно огибая остальных участников представления.
Откуда-то сбоку нарисовался дворецкий майора, а вместе с ним - китаяночка, которая тащила за руку упиравшегося сержанта. Под возмущенное шиканье последнего процессия покинула комнату, и только потом им вслед донесся возмущенный фальцет хозяина гостиницы, который отошел от коматоза и решил поинтересоваться, что происходит.
Слегка наклонив голову набок, Адель любовалась шедевром. Затем глубоко вздохнула и тяжело выдохнула - видимо, от отчаяния, что все это богатство никогда не украсит ее изящные пальчики. И как бы долго она предавалась своим мечтам о всем этом роскошном великолепии, одна мысль никак не давала ей покоя.
- Но Людвиг, ты мне так и не ответил... Почему ты интересуешься прежними хозяева Гросс Кауф Хауса? Отец говорил, что последний фон Трахен-Брахен умер в возрасте 28-ми лет, так и не оставив после себя потомков, - добавила Адель, а сама вспомнила, что мать всегда с сомнением во взгляде поглядывала в сторону отца, когда тот так безапелляционно заявлял о последнем хозяине.
- Герры Райтер и Фляйшнер были назначены временными управляющими поместья, - продолжила Адель, - Так сказать, до того времени, пока не найдется хоть какой-то дальний родственник. Но судьбе было угодно, чтобы герры тут так и остались... Да оно и хорошо, - равнодушно пожала плечами девушка, - Платят они достойно, да и работой не перегружают!
Адель сунула руку в карман передника и нащупала там свою вчерашнюю находку. Нет, не листок с рецептом и непонятными каракулями внизу, а обрывок подписи... фон Трахен-Брахен. "Вот бы узнать, что это за документ!" - Адель поймала себя на мысли, что и сама заразилась от брата идеей покопаться в прошлом прежних хозяев.
Гудвин
13.09.2010 - 12:16
Духота и теснота комнаты сделали свое дело – майор потерял весь свой изначальный пыл. От такого количества народу закружилась голова. Правильно говорят: «больше народу, меньше кислороду». Махонькая комната напоминала бочку, заполненную до отказа селедкой.
Выход из этого непростого положения пришел в виде графа Перепойского. Худощавый старик не растерялся в отличие от крупного горца, минуя эту кучу малу выдернул барона в спасительный коридор. А за ним и всю его команду.
На крики и визги барон уже не обращал внимания. Завтрак все равно не «пошел». Зато хорошо пошел, припасенный Себастьяном, бренди. Майор с графом накатили по маленькой, не привычки ради, а абы не отвыкнуть. Стало совсем хорошо, барон оживал прямо на глазах.
После недолгих посиделок вся команда и граф за одно, готовы были продолжить поиски дневника. С чего вот только начать? Хозяин гостиницы ни чем помочь не мог, коридорный после того как хотел свалить с деньгами барона тоже отпадал. Да и вообще, после утренних событий ловить что-то в гостиницы было глупо. Оставался последний вариант. Шерман направлялся сюда не просто так, в этом захудалом селении было имение, которое, как знал Мак-Наббс, когда-то принадлежало Трахен-брахенам. На том и порешили.
Минут через тридцать к имению Гросс Кауф Хаус подходила странная процессия. Странной она могла показаться местным жителям, не привыкшим к подобной экзотике. Четыре мужчины и одна девушка. Причем двое из этих мужчин носили клетчатые юбки, но при этом выглядели очень грозно. Но более экзотично, наверное, выглядела девушка: длинные, черные как уголь, волосы, были заплетены в сложную прическу, из которой выглядывали длинные серебряные заколки. Одета она была в черные шаровары и такую же рубаху.
Граф и барон, что возглавляли процессию, поднялись на крыльцо, остальные стояли чуть поодаль. Майор постучал в дверь.
Гейзенберг наконец-то остался один. Вокруг было тихо, Юрген открыл верхний ящик стола и вынул небольшой деревянный ящичек.
- Моя прелесть! - прошипел он. - Ты всегда была моей и должна быть моей.
Налюбовавшись, Юрген Гейзенберг закрыл крышку. "Прелесть" снова не ответила ему взаимностью.
Иногда, чтобы стать известным, надо построить мост. Иногда - написать книгу. Иногда - умереть. Однако, всегда есть один неповторимо надёжный способ стать известным. Надо убить дракона. Это - правило Адольфа фон Трахен-Брахена номер один.
Своего дракона тогда ещё Адольф Кауф убил в шестнадцать лет. Согласно легенде, животное обитало в большом лесу за городом и наводило страх на все близлежащие деревни. Дракон был сражён в легендарной битве легендарным ударом легендарного меча. На деле же это означало, что ни битвы, ни удара никто не видел, но шестнадцатилетний юноша был очень убедителен, а дракон кого-то не устраивал.
Тогда представитель кайзера по северо-западному округу даровал (от имени кайзера, естественно) Адольфу баронский титул, тот самый лес и небольшую деревеньку Тикопись.
Но всё это оказалось брошенным и забытым. Конечно, отец героя пригрёб к рукам лес и возглавил гильдию лесорубов, а в деревне был построен особняк барона Трахен-Брахена, но сам "виновник переполоха" пропал на пару лет. Когда Адольф вернулся, выяснилось, что он объехал полмира в поисках новых драконов. Не нашёл, чем был весьма раздосадован, и начал придумывать себе новые приключения.
Приглядывать за особняком было поручено лучшему другу Адольфа, чьё имя вычеркнуто из летописей. С тех пор его звали "привратником", он обладал всеми баронскими правами на особняк. Кроме одного... "Привратнику" было запрещено общаться с "ключником", человеком, владеющим ключом от особняка. Обе должности передавались преемникам, которых выбирал барон лично.
В итоге, одно из таких решений стало судьбоносным. Волей барона следующим "привратником" был назначен Луи Шерман, один из его учеников. Луи с радостью принял на себя все тяготы и заботы этой должности, благо делать ничего не надо было. К тому времени лес был вырублен и продан, и баронское имущество представляло собой весьма солидную сумму. А вот ключником в это время была некая мадемуазель Люсиль Бувье.
Когда барон пропал, советом деревни было принято решение составить некую книгу, восхваляющую баронские достижения. Книга была названа "дневником" барона, и была написана близкими барону людьми. Человек, владеющий дневником, приравнивался по правам к самому Адольфу фон Трахен-Брахену.
Всё это вкратце и своими словами рассказали юному Луи Шерману герр Райтер и герр Фляйшнер. Когда в дверь постучали, фрау Зильбер была на кухне, так что честь встретить гостей выпала юной фройляйн Герштнер.
В дверь постучали.
Адель тяжело вздохнула. Реальность быстро перенесла ее обратно в рабочие будни.
Быстренько выпроводив брата из комнаты и заперев комнату на ключ, который тут же был отправлен в правый нижний карман передника, Адель строго-настрого наказала брату сидеть в ее комнате и никуда не высовываться, а затем застучала башмаками по деревянной лестнице и вскоре оказалась около входной двери.
Скрипучая дверь медленно отворилась.
Перед взором "великолепной пятерки" предстал истинный ангел! Очаровательное и нежное создание лет 19-20, среднего роста с большими и изумительно красивыми карими глазами. Шелковые соломенного цвета волосы были аккуратно собраны, а пара выбившихся прядей лишь только добавляла шарма милому личику. А сиреневое платье в мелкий белый цветочек с зелеными оборками придавало всему этому образу романтическое весеннее настроение. Разве только пения птиц не хватало, чтобы придать всему заключительный акцент!.. Как раз в этот момент над Мак-Наббсом громко каркнула ворона.
Адель, слегка склонив голову на бок, изучала "пятерку". Моргнув пару раз длинными ресницами, она медленно произнесла:
- Я могу вам чем то помочь, уважаемые герры?.. Фрау, - добавила она, увидев, что где-то сзади на ступеньках стоит дама, почему-то одетая в мужские шаровары и рубаху! Сказала, а сама тихонько прыснула со смеху, но все-таки сдержалась, чтобы не рассмеяться громко.
- Какая горячка с тобой приключилась, пёс паршивый?
Шарлотта была вне себя. И это ещё мягко сказано... Повышать голос на мистера Драббла она, конечно, не решилась, но шипела весьма и весьма убедительно.
Вольфганг лениво развалился на стуле напротив неё и кормил крошками Обормота.
Лицо мистера Драббла находилось в опасной близости от лица Шарлотты, но всё, что ему угрожало - быть насмерть заплёванным. Поэтому мистер Драббл был спокоен.
Однако, то факт, что ключ пропал, не выходил из его головы. Шарлотта могу извиваться и исходить слюной, но всё равно оставалась первой подозреваемой. К тому же...
- А ты обратила внимание, кто сегодня утром вломился к тебе номер?
Шарлотта притихла.
- Конечно обратила, дрянь наглая! Это был ты, что, уже забыл?
Мистер Драббл покачал головой:
- Да после меня!
- Прости, мне было немного не до того, урод пухлолицый!
Мистер Драббл повернулся к Вольфгангу. Тот был увлечён вороном.
- А ты?
- Что я? - Вольфганг встрепенулся, Обормот тоже.
- Да чтоб вас всех... Имя Гилберта Мак-Набббса вам что-нибудь говорит?
Шарлотта с Вольфгангом глупо переглянулись:
- Нет... А должно?
- Да уж... Ладно, проехали! Время не ждёт, пойду пройдусь.
- А что с планом? - вдруг спросил Вольфганг, когда мистер Драббл поднялся со стула.
- План в силе. Внесу кое-какие коррективы... Ты узнал что-нибудь?
- Да... В библиотеке мне дали почитать вот это. - Вольфганг извлёк из-за пазухи пухлую книжку.
- Ну так сиди и читай! - буркнул мистер Драббл, потом повернулся к Шарлотте. - Приведи себя в порядок, милочка!
- Да пошёл ты в задницу! - прошипела красотка ему в след. Мистер Драббл вышел из кабака.
На улице он натолкнулся на Миколу и Тимоху с грязной лопатой в руках.
- Что, на рыбалку собрался? - спросил мистер Драббл.
- Да не, брат тут мертвяка утром нашёл, пришлось закопать! - в голос, с плохо скрываемой гордостью за содеянное пробасили братья.
- Как мило. Ты нашёл?
- Да не, он нашёл. - снова в голос ответили братья, тыкая друг в друга пальцами. - Он нашёл, а я закопал.
- Молоде... дцы! - сухо похвалил мистер Драббл. - Так держать!
- Думаете, ещё мертвяки будут? - с неуверенностью спросил Микола.
- Не сомневаюсь, будут! - мистер Драббл кивнул и отправился вниз по улице.
Гудвин
17.09.2010 - 06:54
Дверь отворилась. Показалась милая, даже можно сказать очаровательная, девушка. Губы майора сами собой растянулись в улыбке. После вчерашнего вечера и сегодняшнего утра, он ожидал увидеть кого угодно – тощего как жердь герра, с книгой «О вкусной и здоровой пищи» на перевес; одноухую, роковую красавицу в объятиях маньяка-душителя, которые в свою очередь окажутся счастливой семейной парой.
Все вежливо поздоровались с юным созданием, каждый по-своему естественно: Дункан басовито буркнул, что-то неразборчивое. Олбинет двумя пальцами приподнял шляпу, как обычно без лишних эмоций на лице. Минг тоже что-то буркнула едва слышно, при этом поморщив азиатским носиком, видимо несущая волна женских мыслей по частоте совпадали, и та почувствовала скрытую насмешку со стороны девушки.
- Доброе утро, душенька – в свою очередь поздоровался майор – я барон Мак-Наббс, а это мои друзья.
Барон коротко представил своих спутников, начиная с графа Перепойского, затем представил даму, заканчивая дворецким.
- Мы ищем одного человека, мистера Луи Шермана… - Мак-Наббс вдруг вспомнил слова управляющего и решил уточнить – не того, кто тут жил когда-то давно, а молодого. Он должен был приехать в это селение совсем недавно… И, как я понимаю, обязательно должен был зайти в этот дом.
Адель нахмурила брови. Воспитание, которое она получила несмотря на то, что ее отец числился потомственным свинопасом, сейчас со всей силой возмущалось где-то в районе левой подмышки. И вопило оно против наглого поведения то ли "великолепной пятерки", которая вдруг удумала шарить по чужим домам в поисках своих дружков, то ли самого Шермана, который наприглашал своих дружков в чужой дом, а сам преспокойно сидел сейчас на кухне, прихлебывая чай с молоком и хрустя маковым рогаликом.
Однако внешне лицо Адель оставалось по-девичьи добродушным и простоватым и не выдавало никаких недовольных мыслей.
- Sind Sie Polizei, Herr Mak-Nabbs? - девушка изобразила на лице легкое волнение, - Вы полицай, майн герр? - переспросила она еще раз.
Хрусть... Герр Фляйшнер разломил маковый рогалик, окунул половинку в горячее молоко и затем направил ее себе в рот.
А после, пару раз причмокнув, смахнул крошки на пол.
Вольфганг с недовольным видом раскрыл книжку на 38-ой странице, сдул крошки, непонятно каким образом оказавшиеся между страниц, и погрузился в чтение. Вечно голодный Обормот прикинул глазами расстояние до пола и в секунду оказался рядом с крошками, склевав их почти все.
Вольфганг отвлекся от чтения, неодобрительно покачал головой, зевнул и закрыл глаза. А когда открыл, то у его ног лежала мертвая птичка, а рядом... несколько недоеденных крошек.
- Моя птичка! - взвизгнула Шарлотта, - Ты! - она злобно зашипела на Вольфганга, - Ты убийца!
- Как и ты, дорогуша! - развел руками Вольфганг, - Ведь это ты кокнула бедного Абрахама, - Вольфганг довольно прищурился и вызывающе посмотрел на Шарлотту.
- Не-е-ет, - протянула Шарлотта и замотала головой, - Я... никогда... Слышишь? Никогда бы не...
- Не убила бы никого живого? - ответил за нее Вольфганг, - Ты знаешь, я тоже. Так что лучше хорошенько вспомни, кто вломился к тебе в комнату за последний час и раскрошил булку, сдобрив ее при этом качественным ядом!
Вольфганг перевел дыхание и с грустью поглядел на мертвую птичку.
Адель ожидала разъяснений новоприбывших гостей. Повисшую в воздухе паузу нарушил ветер, который вдруг налетел непонятно откуда и закружил оборки платья девушки в ритме мазурки Моцарта. А Адель стало неуютно. Нет, не от игр ветра, а от ... непонятно чего. Как будто кто-то изучает ее, рассматривает, как будто кто-то следит за ней.
"Ну и чего ты так удивляешься? - подумала она про себя, - Ведь на тебя смотрит пять пар чужих глаз, вот тебе и неуютно..."
Но была еще одна пара, которая ловко спряталась в широколиственных деревьях и которую не видел никто, разве только лесные вороны.
Спрятавшись среди деревьев, Мистер Драббл внимательно наблюдал за Мак-Наббсом и его "свитой", к которой теперь присоединился и граф Попойский... так кажется была его фамилия... Его цепкий взгляд улавливал все: и открытое окно на втором этаже, и лестницу, валявшуюся на заднем дворе, и голову Людвига, высунувшуюся вдруг из раскрытого окна, и слабую дверь, которую можно было вышибить одним ударом, и несмазанный маслом замок, и карие глаза, в которых на мгновенье промелькнула непонятно почему знакомая Мистеру Драбблу искорка.
- Тысяча чертей, почему мне кажется, что я ее уже где-то видел? - невнятно пробормотал про себя Мистер Драббл и продолжил наблюдение.
Гудвин
19.09.2010 - 09:16
«Ну вот… Приехали» - размышлял майор. То ли придуривается девочка, то ли в этом захолустье в полиции действительно служат высокородные аристократы – бароны да графы, что было весьма сомнительно. И потом, разве австрийские полицаи ходят в килтах или дорогих костюмах? Вон, граф хоть и выглядит слегка помятым после вчерашнего; однако, что бы обычному полицаю купить такой костюмчик надо работать не покладая рук едва ли не полгода. «Значит, придуривается» - закончил логически размышлять Гилберт.
- О, что вы – широко, и как можно дружелюбней улыбнулся Мак-Наббс – мы прибыли вчера вечером из Шотландии. Забавная такая история… С Шерманом мы по сути не знакомы. Но мне необходимо с ним поговорить. Вопрос весьма важный и деликатный… Понимаете? Уверяю, мы не причиним вам неудобства – после небольшой паузы барон добавил, намекая на свое благосостояние, и возможность получить немного серебра – мы не безродные бродяжки.
Адель была не глупа. И уж тем более не богата, чтобы вот просто так взять и не понять намеков Мак-Наббса. Однако сделала вид, что просьбы барона ее крайне утомляют, тем самым намекая уже теперь ему, что гонорар надо бы удвоить!
Однако душевное спокойствие "одуванчиков" было ей тоже крайне важно, а потому решение она приняла быстро и без колебаний.
- Будьте так любезны подождать в саду, - Адель указала в сторону яблоневого сада, где можно было заметить деревянный стол и пару скамеек, - Я позову герра Шермана.
Возможно, Мак-Наббс хотел в этот момент что-то сказать, но девушка ему не позволила - захлопнула дверь перед самым его носом и задвинула щеколду.
- Герр Шерман, - нараспев произнесла имя Луи Адель, заходя в кухню, - Ваши друзья разыскивают вас! Они ждут вас в саду среди яблонь. Я не стала впускать их в дом, - это объяснение уже предназначалось для герров-одуванчиков, - Ведь они не полицай и не ваши гости...
Луи медленно и вдумчиво дожёвывал рогалик. С пелёнок он знал, что создан для великих дел, но сейчас, когда фантазии внезапно натолкнулись на реальность, Шерман задумался. Из туманного мира идей и мнений его вытянул ангельский голос Адель. Но прежде чем Луи успел отреагировать, речь взял герр Райтер:
- Адель, как можно? Друзья герра Шемана - это и наши друзья. Пригласи их в дом.
- Жалко, рогалики закончились! - вдруг вставил Луи. Ему вдруг очень захотелось посмотреть на своих "друзей", тем более не полицаев. С кухни послышался звон упрятываемого столового серебра.
- Герр Шерман, вы, должно быть уже догадались, зачем мы вас сюда пригласили? - спросил в свою очередь герр Фляйшнер.
- Разумеется! - кивнул Луи. "Одуванчики" задумчиво переглянулись.
Шарлотта сидела на лавочке около гостиницы и ковыряла ножиком деревянную поверхность. Денёк не задался... Сначала этот припадочный маньяк, потом птичка. А ведь солнце ещё высоко.
- Што, душенька, голофу пофесила?
Тучная фигура генерала Эстебана приземлилась на лавку рядом с ней, но Шарлотта и глаза не подняла.
- Ну же, хватит хмуриться! - генерал широко улыбнулся. - Может это поднимет тебе наштроение?
Генерал извлёк из кармана золотистый ключ, размером с ладонь, и провел им в воздухе так, чтобы тот точно попал Шарлотте в поле зрения.
- Какого дьявола это должно означать? - шепотом спросила Шарлотта, не отводя взгляда от ключа.
- Это может означать вшо, што вам угодно, душенька! А я думаю, што это отлишный повод для сотрудничества.
Ключ исчез в кулаке генерала Эстебана так же внезапно, как и появился.
Чёртовы яблони... Ничего не видно! Чем они там занимаются?
Мистер Драббл наблюдал за Мак-Наббсом ровно до тех пор, пока тот не скрылся в саду. Был конец августа, и то там, то здесь на деревьях краснели румяные, спелые яблоки. Мистер Драббл решил подойти поближе.
Яблоки... Как же он их ненавидел! Яблоки... Красные, зеленые, желтые. Маленькие, большие, сладкие и кисловатые, спелые, еще несозревшие и уже окончательно прогнившие... Яблоки!
Беар откусил небольшой кусочек. Сладкий сок тоненькими струйками потек по подбородку. Вытерев губы и подбородок рукавом, Беар выругался и со злости швырнул яблоко далеко в море.
Недельная яблочная диета подходила к концу, оставалось потерпеть еще день, и он терпел уже из последних сил. Заварушка недельной давности на палубе из-за бочки с этими фруктами отозвалась на нем самым неблагоприятным образом. А Мистер Драббл неустанно следил, чтобы 16-ти летний матрос "продержался до конца"! Ах, как же хотелось взять яблочко поспелее да запульнуть им аккурат в макушку Мистера Драббла!
Еще одно яблоко отправилось в море...
Брови Адель удивленно изогнулись, а затем приняли свое обычное состояние. Правая рука инстинктивно взяла со стола серебряное ситечко для заваривания чая и сунула его поглубже в кухонный шкаф.
Щеколда щелкнула и скрипучая дверь отворилась. В дверном проеме опять показался кареглазый ангел.
- Прошу вас, любезные герры и фрау, - Адель распахнула дверь пошире, приглашая Мак-Наббса и его "свиту" пройти в дом, - Герр Фляйшнер, герр Райтер и ваш друг герр Шерман ожидают вас в кухне.
- А вы, господин, - взгляд Адель выцепил среди яблонь Мистера Драббла, - Вы тоже приятель герра Шермана?
Захваченный врасплох, Мистер Драббл засуетился, не зная то ли кивать головой в согласии, то ли мотать из стороны в стороны, отрицая заявление девушки. В результате получилось ни то, ни се. От отчаяния Мистер Драббл хряцнул кулаком по стволу дерева. Три спелых красных яблока тут же отделились от ветки и упали Мистеру Драбблу на голову.
В глазах помутнело, ноги подкосились...
Гудвин
20.09.2010 - 07:35
- Ну и манеры – доселе невозмутимый Олбинет был слегка обескуражен. Уж кому как не ему, дворецкому сэра Мак-Наббса, не знать, как принимаются гости; закрывание двери у самого лица гостя благородного сословия в список уж точно не входило. В прочем невозмутимость и холодность быстро вернулась на лицо Себастьяна – быть обескураженным больше 35 секунд претит хорошим манерам дворецкого.
Мак-Наббс был абсолютно согласен с Олбинетом, но особо выбора не было. Это вам не Шотландия и даже Британия, где Гилберт был не последней шишкой. В общем, друзья медленно направились в сад. Погожий день, теплый ласковый ветерок, самое то, что бы отдохнуть после завтрака под сенью деревьев. Однако гости Гросс Кауф Хауса, одолев всего две трети пути до столика в саду, были вынуждены остановиться. В дверях снова появилась Адель, пришлая их внутрь, при этом поглядела куда-то за их спины со словами «вы тоже приятель герра Шермана». Поначалу майор даже не сообразил, к кому обращается Адель, ведь кроме них ни кого в саду не было. Так думал барон, пока не раздался ряд глухих удара, а мгновением спустя звук падающего тела. Мак-Наббс обернулся, в кустах подле яблони виднелись чьи-то ноги.
Сержант отреагировал первым. Остальные последовали за ним, интересно же, что там случилось... Дункан склонился над телом человека, что решил поиграть в Ньютона:
- Это же тот субчик, который сегодня по утру, свою женушку душить вздумал!
- Верно! Что он тут делает? – майор встал рядом с сержантом мгновение спустя – жив?
- Сейчас проверим – Халлек попытался нащупать пульс.
Мистер Драббл был еще жив, хотя и без сознания.
Крайне взволнованная Адель попросила срочно занести «герра-пострадавшего» в дом и уложить на диван в библиотеке-гостиной. Фрау Зильбер долго охала и ахала по поводу произошедшего, но быстро успокоилась, так как еще не все серебро было спрятано в укромное место. «Одуванчики» тоже было оживились, но здоровье уже не позволяло им проявлять эту «живость» слишком живо, а потому они предпочли налить себе по стакану теплого молока и взять еще по теплому рогалику.
А Адель чувствовала себя виноватой. Хотя ей очень трудно было понять, в чем именно заключалась ее вина: в том, что она окликнула незнакомца, в том, что ухаживала за яблонями или в чем-то другом? Найти объяснение было крайне трудно, поэтому вместо того, чтобы его искать, Адель решила просто поухаживать за пострадавашим. Вскоре его лоб уже украшала большая белая тряпка, смоченная ранее в ледяной воде, а к носу были поднесен нюхательный табак Фрау Зильбер, такой крепкий и забористый, что легко мог и мертвого поднять на ноги. Табак ли, холодная тряпка ли, или волнение юной фройляйн, но Мистер Драббл открыл глаза.
Голова болела, а перед глазами мотались остатки каких-то ушибленных фантазий.
- Тысяча полуголых чертей в турецкой соловой... - пробормотал мистер Драббл. Слух пришёл на помощь первым, рассказав хозяину, что он уже не на улице. Корабль? Пахнет, как толстый, опытный старпом, всё вокруг плывёт и качается, холодная вода льётся по лицу... И эти глаза!
- Какой к чертям корабль? - мистер Драббл попытался подняться, но стало только хуже. Табак попал в нос, пришлось громко чихнуть и обратно ввалиться в мягкий плен дивана и собственного бреда.
Шум из гостиной вытащил Луи Шермана из столовой, где он обнаружил толпу народа. В этой толпе юноша попытался вычислить своих "друзей". Знакомых лиц, ну кроме обитателей Гросс-Кауф-Хауса обнаружено не было, Шерман предпочёл поздороваться:
- Гутен морген! - отчеканил он, для уверенности ударив себя кулаком в грудь.
Гудвин
21.09.2010 - 06:39
Еще час назад Дункан хотел голыми руками разорвать на кусочки этого душителя девицу, а теперь ему пришлось тащить эту тушку на себе в дом. Видит Бог, он хотел облегчить страдания несчастного, путем добавления в голову Драббла инородного предмета в несколько грамм свинца. Барон был не приклонен, не хотел он расстраивать Адель, оно и понятно; убив мерзавца на её глазах, и плакали драгоценные бумаги, за которыми так отчаянно охотился Мак-Наббс.
В гостиной сразу же засуетились вокруг пострадавшего. Сержант же решил, что его миссия ограничивается лишь перетаскиванием бесчувственного тела, встал в уголке чуть поодаль. Майор же наоборот решил проявить «сострадание» к несчастному. Почему в кавыках? Да потому, что Гилберт и сам бы с удовольствием пристрелил бы человека, что стал причиной шума во время завтрака! Дворецкий суетился рядом с майором, не отходя от него ни на шаг. Удивительно – ему удалось нацепить на свою постную физиономию, довольно убедительную, скорбную мину. Когда пациент, после сомнительного лечения, начал бредить, в комнату вошел еще один человек. Гилберт сразу понял, что это он. Шотландец получил довольно точное описания Шермана, и когда он увидел его собственными глазами, все сомнения отпали сами собой!
Он поздоровался и зачем-то ударил себя в грудь. Мак-Наббс тут же решил взять быка за рога:
- Здравствуйте! Вы, наверное, Луи Шерман? Я бы хотел переговорить с Вами… Наедине.
Starkiller
21.09.2010 - 09:55
Граф Перепойский занял выжидательно-оборонительную позицию за спиной Мак-Наббса и предусмотрительно не вмешивался в этот сыр-бор. Ему было интересно, что здесь еще может приключиться? Сперва разборки то ли парочки, то ли не пойми кого в гостинице, потом встреча с прекрасным, но чересчур подозрительным ангелом, потом люди, падающие с деревьев! Нет, все-таки это весьма занятная страна, гостю из далекой России здесь определенно нравилось.
Судьбой приходившего в чувство обитателя яблонь граф не очень-то интересовался – все-таки он считал, что мужчине не подобает нападать на женщин независимо от обстоятельств, и потому не испытывал к пострадавшему особого сочувствия. Вместо этого он продолжал ненавязчиво любоваться заботливым прекрасным ангелом, который так лихо лишил его дара речи.
Как назло, в это время появился Шерман, и новоявленный шотландский друг графа поспешил завести с ним беседу. Василий Романович порешил, что человеку даны два глаза аккурат на такой случай – чтобы одним продолжать любоваться фройляйн, а вторым следить за тем, что делают Мак-Наббс и Шерман.
Луи прокашлялся. От него явно чего-то добивались. Сначала "одуванчики", теперь этот британец... Делиться своими вещами, а уж тем более оставаться с ним наедине Шерман не собирался.
- Прошу прощения, но сейчас я намного нужнее больному! Полагаю, ни у кого, кроме меня, нет трёх медицинских образований?
Луи внимательно огляделся, стараясь сделать вид пастуха, выбирающего из стада овцу на убой. Да, конечно он блефовал, но попытка не пытка... Шерман подошёл к лежащему на диване мистеру Драббблу.
- У пациента, - Луи старался выглядеть как можно более профессионально. - острый приступ аллергии на яблоки. Придётся делать пункцию! У кого-нибудь есть нож?
Шерман замер. Он почувствовал, что кто-то стоит у него за спиной, практически вплотную. Лихорадочно соображая, где он прокололся, Шерман медленно выдохнул. Правило Адольфа Трахен-Брахена номер тринадцать: "Продолжайте играть, даже если игра была проиграна ещё до её начала".
- Дайте нож! Он же умирает!
Луи обернулся. Прямо перед ним стояла азиатка с холодными, раскосыми глазами. В руке она сжимала лезвие, направленное Шерману в область сердца. Луи громко сглотнул и поднял руки вверх.
- Смею предположить, - подал голос герр Райтер. - Что это и есть нож, герр Шерман!
В подтверждение его слов Минг резким движение перевернула нож рукояткой вперёд. Луи опустил руки. Что дальше?
Прикосновение холодного металла было незнакомо. "Оружие убийцы!" - мелькнуло в голове Шермана, когда Минг выпустила нож и бесшумными быстрыми шагами ретировалась. Идеальное лезвие, абсолютно гладкая рукоять... Ощущение такое, что нож этот попробовал больше крови, чем оба "одуванчика" выпили тёплого молока за всю свою жизнь. Чтобы никто не увидел, как побледнело его лицо, Шерман повернулся к мистеру Драбблу.
- Это будет не больно. - прошептал Луи. Действуя согласно логике, он прикинул, что небольшой разрез вдоль горла пациента поможет ему лучше дышать... или убьёт его. Шерман утешал себя тем, что он никогда не знал этого человека, и, судя по всему, никогда и не узнает...
Когда мистер Драббл открыл глаза и увидел нависшего над ним бледного юношу с лицом покойника и взглядом серийного убийцы, рефлексы сработали безотказно, как всегда. Правая рука вылетела вперёд, нащупав белую, небритую челюсть Шермана. Левая в это время соорудила блок на пути ножа к горлу, но этого не потребовалось. Луи отлетел на шаг назад, сел на пятую точку и крепко зажмурился.
- Ох! - от грохота в гостиной Фрау Зильбер выронила серебряные вилки, которые собиралась упрятать в телогрейку герра Райтера, - Караул! Полицай!!!
- Ах! - "одуванчики" слегка присели от неожиданности произошедшего.
- Ты хотел меня убить! - взвинтился Мистер Драббл, откинув от себя Луи, - Вы все видели?! Этот щенок хотел моей смерти!!! Это еще один любовничек моей гулящей жены и он тоже покушается на мои деньги! - зачем то приврал он. Видимо затем, что узнал в Мак-Наббсе и "свите" недавних гостей в комнате Шарлотты и воспользовался случаем оправдать свой удар правой.
Странно, но у Адель тоже была аллергия на яблоки. Причем врожденная. Мама говорила, что это у нее наследственное, хотя Адель никак не могла понять, от кого же из родственников такой подарочек. Мама баловала себя яблочной шарлоткой по субботам, отец трескал яблоки будь здоров, а Людвиг... Людвиг тоже точил, стоило отцу зазеваться. Одна Адель была со странностями.
Впрочем, ее это не удивляло. Удивляло другое! Как такой с виду милый человек как Луи Шерман вдруг оказался таким... страшным! Да-да! Именно страшным.
Адель почувствовала, как по спине пробежал холодок, а руки покрылись мурашками. И какой симпатией вдруг прониклась девушка к "бедному" Мистеру Драбблу, которому так не повезло с женой! "Будь я жена такого... - Адель оглядела Мистера Драббла, - ...такого сильного мужчины, я бы никогда не изменила ему!"
- Вам нельзя волноваться! - Адель кинулась к Мистеру Драбблу, успокаивая его и усаживая обратно на диван, - У вас сотрясение мозга, майн герр!
Со всей нежностью Адель провела прохладной рукой по горячей щеке Мистера Драббла, убирая сбившиеся на нее пряди волос.
- А вы!... - Адель развернула разгневанное лицо к Шерману, - Как вы могли? Вы... - голос Адель дрожал, а глаза гневно сверкнули яркой молнией на фоне бушующего моря и затянутого черными тучами неба.
...Не оправдываться, не оправдываться, не оправдываться!
- Но он же умирал! - начал оправдываться Шерман, сидя на полу. Разбушевавшаяся на ангельском лице Адель буря поглотила его, как крота дождевой потоп: вроде и льётся, но причина неясна.
Мистер Драббл вновь попытался принять вертикальное положение. Вышло не очень удачно:
- Что со мной произошло? - он напряг память.
- Аркад Теньковский, - вдруг пояснил герр Райтер. - Специальный сорт! Утяжелённые...
- Чего?
- Сорт яблок. - объяснил герр Фляйшнер.
- А, ясно...
Герр Райтер и герр Фляйшнер вновь переглянулись, сороковой раз за утро.
- Сколько на ваших, герр Райтер?
- Без пятнадцати минут, герр Фляшнер.
- Герр Шерман, позвольте вам кое-что показать. Пройдёмте за мной...
Герр Фляйшнер нелепо развернулся и пошёл куда-то вглубь дома. Герр Райтер последовал за ним, и Шерману пришлось подниматься самому. Адель хлопотала вокруг "приболевшего" мистера Драббла, фрау Зильбер пересчитывала серебро. А остальные...
- Да кто вы вообще такие? - процедил сквозь зубы Луи, потирая ноющую челюсть. В руке он до сих пор сжимал кинжал Минг.
- Герр Шерман! Будьте добрым, не отставайте!
Луи махнул рукой и медленно двинул за "одуванчиками", но был неприятно удивлён, когда компания в полном составе, включая Адель и мистера Драббла, за исключением, естественно, фрау Зильбер, пошла за ним. Махнуть рукой пришлось дважды.
"Четырнадцать минут"
Луи шёл вперёд по неосвещённым коридорам поместья. Вокруг то и дело попадались суровые рыцарские доспехи, как в старинных замках, и книжные полки, как в библиотеках. Были тут и всевозможные растения в разнообразных горшках, и огромные корзины с яблоками, и потёртые гобелены, и веселенькие картинки герров "одуванчиков", выполненные в нежно-розовых тонах и аккуратно развешанные по стенам.
"Тринадцать минут"
Тёмная лестница вела куда-то вниз. Где-то там в сумраке уже скрылись почтенные герры, а вот Луи не спешил. Остальная компания, робко перешёптываясь, но стараясь не привлекать внимания, напирала сзади.
- Я вас вижу! - сказал Шерман, обернувшись. Все дружно сделали вид, что юноша обращался к кому угодно, но только не к ним.
- Я иду, герр Фляйшнер!
- Просим вас быть торопливее, герр Шерман, - раздалось из подвала.
"Двенадцать минут"
"Одуванчики" "вооружились" подсвечниками, Луи отчаянно брёл в полутьме, ориентируясь только на свет свечей. Арьергард же пытался добыть огонь всеми доступными методами: в ход шли спички, химия, порох, а мистер Драббл попросту изображал дракона, пытаясь выдохнуть пламя из себя.
"Одиннадцать минут"
Тоннель то расширялся, то сужался, поворачивал и опускался всё ниже. Сильно похолодало. Луи максимально приблизился к геррам и даже выпросил себе одну свечку. Тающий воск, правда, капал на руку, но "раз уж начал изображать подсвечник - изображай подсвечник" (правило номер восемьдесят один Адольфа фон Трахен-Брахена).
Сзади всё чаще раздавались недовольные возгласы. В узких местах никак не могли решить, кто пройдёт первым, а в широких кто-то стонал и жаловался, что дует. Минг просто растворилась в темноте, а Дункан уже жалел, что он традиционный шотландец.
"Десять минут"
- Осторожно, герр Шерман. Здесь ступенька!
- Мы называем её ступенью всех богов...
- Почему? - удивился Луи. "Одуванчики" немного постояли на месте, а теперь снова бодро шли вперёд.
- Скоро узнаете, герр Шерман.
Они прошли вперёд и тут началось:
- Шайсе!
- Господь всемогущий!
- Дерьмо!
- Дьявол! Кто додумался сделать здесь эту ступеньку?
Луи поймал себя на том, что он улыбается...
"Девять минут"
- Куда мы идём?
- Прямо, герр Шерман! Точно прямо...
Луи поставил под сомнение это заявление герра Райтера, поскольку готов был поклясться, что тоннель повернул уже несколько десятков раз.
- А здесь кто-нибудь обитает? Ну... Призраки какие-нибудь? - Луи попытался завязать беседу.
- Есть одна красивая местная легенда, - ответил ему герр Фляйшнер. - О том, что здесь абсолютно никого нет!
Луи сразу расхотелось продолжать разговор. Фразу "абсолютно никого нет" герр Фляйшнер произнёс так, будто говорил "здесь зверски убили двадцать человек".
Сзади тоже было тихо. Луи даже обернулся, чтобы убедиться, что никто не отстал. Но нет, никто не отстал...
"Восемь минут"
- Лестница двухсот ступеней! - гордо объявил герр Райтер.
- Не буду спрашивать почему, - парировал Луи. - Вы тут всему название даёте?
- Нет, не мы... Название были уже до нас, когда мы были на вашем месте, герр Шерман.
- А кто из вас... ключник?
- Это я, - кивнул седой копной волос на голове герр Фляйшнер.
- А вы, значит, привратник?
- Верно! - широко улыбнулся герр Райтер.
- Но как же...
- Правила? Ваш прадед первым их нарушил, герр Шерман!
"Семь минут"
- Люсиль Бувэ тоже была ученицей Адольфа. Ей приходилось переодеваться парнем, чтобы ей разрешили учиться. Да, с этим связана любопытная легенда...
- О том, как профессор Адольф переспал с учеником? - спросил Луи.
- Верно. Она тоже была в дневнике?
- Долго ещё? - раздался голос откуда-то сзади.
Двести ступеней - это несколько больше, чем кажется, и уж точно намного больше, чем хочется. Но "одуванчики" держались на высоте. Всё дело в правильном расчёте энергии на всю дистанцию. Шерман был слишком увлечён беседой, чтобы замечать усталость.
А вот тылы подкачали... Да, шотландские вояки и азиатка-маньяк могли похвастаться дюжей выносливостью, но им фактически приходилось тащить на себе пришибленного мистера Драббла, юную Адель, русского графа с его похмельем, и только невозмутимый Олбинет всем своим видом старался не показать, что вот-вот свалится без сил.
- Почти пришли. Осталось всего шесть минут! - крикнул назад герр Райтер.
"Шесть минут"
- И вот тогда, после трёх лет уговоров, намёков, ухаживаний и даже элементарного шантажа, Люсиль не выдержала. Они поженились...
- Значит, она моя прабабушка? - спросил Луи.
- Возможно, но наверняка мы не знаем. - ответил герр Райтер. - На их счастье, к тому времени барон фон Трахен-Брахен уже здесь не появлялся. С тех пор ключник и привратник живут вместе.
- А как вы были выбраны?
- Так же, как все остальные - общим голосованием тайного совета села. Так же, как были выбраны вы, герр Шерман.
- Но почему я?
- Кто-то же должен... навести порядок. Лестница кончилась!
Последнюю фразу герр Фляйшнер произнёс нарочито громко, чтобы арьергард порадовать. В следующую секунду оттуда в ответ донеслись крики "Ура!" и "Слава Богу!" на разных языках мира.
"Пять минут"
- Без пяти минут, герр Райтер.
- Я знаю, герр Фляйшнер.
Только сейчас до Шермана дошло, что у "одуванчиков" не было часов. В последнее время они столько говорили о времени, что это показалось весьма странным.
Наверху лестницы оказался большой круглый зал, освещённый естественным светом, пробивающимся сквозь небольшие окна прямо под сводчатым потолком. На стенах были мраморные барельефы и всевозможные лепные узоры. В центре, на небольшой, усечённой колонне располагался блестящий шар, состоявший, казалось, из осколков зеркала.
- Мавзолей барона фон Трахен-Брахена, - гордо заявил герр Райтер. - Единственный в мире мавзолей без покойника!
- А как пропал герр Трахен-Брахен? - вдруг спросил Луи. Пёстрая компания разбрелась (или развалилась) вокруг, отдыхая и изучая настенные фрески.
- А почему солнце греет, герр Шерман? Или почему ветер дует? - парировал герр Райтер.
- Существует несколько версий. - ответ герра Фляйшнера казался более полезным. - Согласно одной из них он не умер, а стал работать на правительство всех стран. По другой версии он был проглочен последним драконом, отчего тот подавился и помер. Но самая популярная...
- О, да! - герр Райтер похлопал себя по животу. - Самая популярная версия принадлежит его сыну.
- Сыну? Потерянному сыну?
- Точно, герр Шерман! Но об этом чуть позже... Время пришло!
Зал начал постепенно заполняться ярким светом, очень медленно, будто густой сметаной, но уверенно и необратимо. Белые стены и белые колонны пропали из виду, а на белом мраморном полу возникли несколько тёмных пятен.
Вся компания, кроме "одуванчиков", не взирая на возможные разногласия и различия в религиозных или политических убеждениях, сбилась в плотную кучку в углу зала. Учитывая, что зал был круглым, углом можно смело назвать то место, где сбилась кучка.
Темные пятна на полу задвигались. Они смещались только относительно друг-друга, будто бы для них никогда и не существовало других ориентиров. Абсолютно нелогичное движение казалось идеалом для всех других возможных перемещений, ибо было монолитом, точкой отсчёта и мерой одновременно.
Когда пятна сошлись воедино, оказалось, что на них уже стоит герр Райтер. Он стоял, мило сложив руки где-то под подтяжками, и, должно быть, улыбался.
Рядом с ним на полу белый свет стал сгущаться ещё сильнее, чтобы стать абсолютно белым.
- Тук-тук! - раздался тихий голос. Герр Райтер абсолютно никак не отреагировал.
- Тук-тук! - прозвучало опять, но тот даже бровью не повёл.
- Тук-тук! - голос стал настойчивее.
- КТО ТАМ?
Голос герра Райтера звучал идеально. Это был абсолютный "Кто там?", точно такой, каким надо встречать императора всего мира и собственную смерть, если они вдруг одновременно соблаговолят постучаться в вашу дверь.
- Почта для барона. Срочная бандероль, откройте!
- Ключник! - позвал герр Райтер. В круге густого белого света внезапно возник герр Фляйшнер. Он выглядел довольно неожиданно, учитывая, что половина его рта была накрашена губной помадой.
- Ты что-то сказал, милый? - спросил герр Фляйшнер.
- Ключник! - повторил герр Райтер холодным, замогильным голосом.
- Одну минуту, дорогой. Я только приведу себя в порядок!
Отточенным движением герр Фляйшнер извлёк из кармана губную помаду и начал аккуратно наносить её на лицо.
- Ключник, ключ! - практически закричал герр Райтер.
- Да не шуми ты так, милый. Я почти закончила!
- КЛЮЧ!
- Уже бегу, зайка! Куда же я его положила?
Герр Фляйшнер начал хлопать себя по карманам. "Слишком показательно!" - умозаключил Шерман, как вдруг обнаружил, что оба "одуванчика" пристально смотрят на него.
- КЛЮЧ!
- Я не могу его найти!
Почтенные герры буквально сверлили глазами Шермана. Луи окончательно растерялся и развёл руками.
- Дай мне этот чёртов ключ! - прошептал сквозь зубы герр Райтер.
- Ты ведь не сильно обидишься, милый? - потерянно произнёс герр Фляйшнер. - Я его потеряла!
Что-то хлопнуло, и весь свет за считанные мгновения покинул зал. Казалось, что жизнь покинула это место вместе с ним. Стало очень темно.
- Какого чёрта, герр Шерман? - повысил голос герр Райтер.
- Вы не принесли ключ? - недоуменно развёл руками герр Фляйшнер, стирая рукавом помаду с лица. - Ведь в дневнике даны чёткие указания... Вы должны были принести его!
Герр Райтер схватился за сердце и расстроенно плюхнулся на пол. Герр Фляйшнер смачно сплюнул, чуть не выплюнув любимую челюсть, и, обхватив руками голову, начал расхаживать по залу в разные стороны.
Гудвин
23.09.2010 - 07:46
- Ща обделаюсь – авторитетно заверил всех присутствующих Дункан. Светопреставление его впечатлило, а со зловещим «тук-тук» так и вообще.
- Именно поэтому мы носим килты – объяснил Мак-Наббс графу, которого уже привели в чувство. Мистер Драббл шумно, с некой толикой зависти, выдохнул.
Некоторое время бывшему арьергарду понадобилось, что бы образовать новый угол в круглой комнате. Центром нового «угла» вновь стал Мак-Наббс: как самый крупный, сильный и мягкий (читай волосатый). Помещение явно не убирали лет сто. Пыль что тут обосновалась в серьез и на долго, была крайне возмущена перемещением двуногих, и всячески им мстила – лезла в глаза и нос. Майор не выдержал:
- Аа-а-а пчхиии…
- пхи… пхи.. хии – ответило ему эхо – будьте здоровы.
- Саффыбо – поблагодарил шотландец эхо… Или это было не эхо, а голос? По спине прошелся холодок, аж волосы на руках зашевелились! Он подскочил как ужаленный, направился к трем геррам, что все еще спорили в середине зала.
- Послушайте! – начал он – а отмычка не подойдет? Или может ломом поддеть? Или вызвать слесаря?
Starkiller
23.09.2010 - 12:52
- Барин! Барин, где Вы?!
Что?.. Померещилось?
Снова поворот направо. Или налево? Если все время поворачивать в одну сторону, можно выбраться из любого лабиринта. Однако его не покидало навязчивое понимание того, что он ходит кругами. Вот эту нишу в стене он определенно уже видел. И не раз. Или это была другая ниша?..
- Барин! Ну, ответте же, Ваша матушка с меня голову снимет! Где Вы?
И для чего делать церковные подвалы такими запутанными? Что здесь прятали до того, как?..
Нет, все-таки входить сюда было плохой идеей. Боже милостивый, где же выход? Абсолютно одинаковые массивные каменные стены вызывали чувство обреченности, а еще... жалости. Нельзя оставлять такие места заброшенными.
Когда-то давно, когда род Перепойских был действительно богат, никто и подумать не мог, в какой упадок все придет через пару десятков лет.
-Барин! – раздалось над самым ухом, - Ой, слава Богу, Вы здесь! Что же Вы не отвечали, я уж грешным делом подумал, что не найду Вас!
Юный граф Перепойский вышел из подземелья слегка помятый, с разбитыми коленками, а также - с еще сильнее укрепившейся уверенностью в необходимости достижения своей цели. Казалось, он нашел в лабиринтах что-то большее, чем клубы пыли, паутины и надписи на стенах: «Здесь был Вася».
Не то чтобы та давняя история сильно напугала его, но некоторая предрасположенность к клаустрофобии преследовала графа и по сей день.
К старому графу потихоньку возвращались силы и способность здраво мыслить. Долгий переход его не то, чтобы несколько утомил, а, скорее, вымотал до смерти. Часто моргая, чтобы снова привыкнуть к темноте, Василий Романович почесал в затылке и крепко задумался. Часть его мыслей была поглощена тем, насколько же все-таки интересным выходило это заграничное путешествие. До сей поры он ни на секунду не пожалел о том, что решился на это мероприятие. Даже если конечная цель путешествия так и останется невыполненной, все равно он уже убедился в том, что приехал не зря.
Хотя, что это он несет? Как это конечная цель останется?.. Нет, об этом думать нельзя. И, чтобы снова не пуститься в пессимистические рассуждения, Перепойский придвинулся поближе к почтенным геррам:
- Герр... То есть, фрау... – граф не совсем понял, как теперь стоит обращаться к Фляйшнеру, - а чем нам грозит отсутствие этого ключа? И каким образом теперь можно исправить сие досадное недоразумение?
Адель помнила Гросс Кауф Хаус почти с пеленок, но чтобы такое… И она никогда не видела герров-«одуванов» такими чудными! Все происходящее, может, и заставило бы ее засмеяться, но только в какой-нибудь другой раз. Сейчас возбуждение сверлило мозг и сердце, было одновременно страшно и непонятно. Поступок Луи Шермана тут же улетучился из ее девичьей памяти, и сейчас, любезно поддерживаемая за локоть Мистером Драбблом, она еле поспевала за всей компанией. Длинное платье то и дело мешало, и Адель с завистью поглядывала на «муже-бабу» в штанах и с грустью на подол своего платья, которое уже собрало всю паутину и пыль на своем пути.
Мистер Драббл, и сам не понимая почему, не отпускал Адель от себя ни на шаг. Или она сама просто не отходила… А даже наоборот, в самые «страшные» моменты норовила прижаться к нему посильнее, будто хотела заручиться поддержкой и помощью, если понадобится. Что-то в Адели не давало покоя Мистеру Драбблу, но что?... Ее манера вести себя, ее характер, сочетающий в себе качества самоуверенного ангелочка и маленького дьявола, или ее глаза? Глаза? Какого дьявола?! Какие еще глаза? Мистер Драббл недовольно покосился в сторону девушки и многозначительно хмыкнул.
«Ключ!» - Адель вспомнила, как запирала дверь наверху, где хранилось много всякой всячины в том числе и витраж, украшенный драгоценными камнями. И вспомнила, как суеула этот ключ себе в карман передника! Но это ключ от простой двери… простой комнатной двери… и вряд ли он придется сейчас к месту.
«Ключ!» - такая же мысль промелькнула и в голове Мистера Драббла, которая еще была способна что-то соображать после битвы с яблоками. И тут же Мистер Драббл мысленно разразился смачной руганью в сторону Шарлотты или любого другого, кто нагло этот ключ у него выкрал! Что там говорит этот напыщенный старикан славянской наружности?! Мистер Драббл вслушался в разговор.
- Исправить? – Мистер Драббл хищно оскалился в сторону Мак-Наббса и "свиты", - А кто помешал мне все это исправить сегодня утром в гостинице??? - немного остыв, он продолжил, - Исправить можно…
Все разом повернули свои головы в его стороны.
- Вот только проклятия этим не снять!
Те, кто еще не успел повернуть свою голову в сторону этого человека, сделали это прямо сейчас.
- П-п-проклятия? - прошептала Адель, - Эт-т-тот дом проклят?
- Не дом, а род Трахен-Брахенов, - уточнил Мистер Драббл, - И все это из-за сына Адольфа, разве вы не знали?
- Потерянного сына? - пробормотал свой вопрос Луи.
- Верно, - Мистер Драббл хитро прищурился и хищно улыбнулся, оскалив неровные желтые зубы, - Легенда гласит, что сын Адольфа связался с ацтекскими демонами, пригрел на груди своей змею, отдал свое сердце ведьме и в конце концов продал свою душу дьяволу!
- Но какая связь между проклятием и ключом? - возмущенно воскликнула Минг.
- Какая? - Мистер Драббл удивленно изогнул брови, - Родом Трахен-Брахена управляют примитивные божки, которые, как известно, очень любят жертвоприношения! А вы разве не знали? - язвительно спросил он у Минг, - И самые ценные жертвы - это молодые, сильные душой и телом девушки и юноши!
При этих словах Мистер Драббл многозначительно поглядел на Адель и затем перевел свой взгляд на Луи Шермана.
- Я даже могу одолжить вам нож, - ехидно добавил он и протянул Шерману нож, которым тот еще совсем недавно намеревался "вылечить" Мистера Драббла.
Шерман мог сколько угодно удивляться, каким образом нож, находившийся у него в руке всё это время, вдруг оказался у мистера Драббла. Но тут вокруг такое творилось, что всякие мелочи просто не застревали в голове.
- Ха! - раздался истерический возглас герра Райтера откуда-то с пола. - Потерянный сын? Проклятие рода? Да сам сын и был этим "проклятьем"! Он явился в поместье спустя тридцать лет с момента исчезновения барона, назвался его потомком, приволок с собой какую-то шалаву... Да у него вместо мозгов в голове был свинец! Серьёзно, ваш прадед, герр Шерман, делал ему операцию и извлёк две пули из черепа.
- А что всё это было? Что вы изображали? - Шерман пытался прийти в себя.
- Последний из ритуалов, - пояснил герр Фляйшнер. - Когда Луи Шерман и Люсиль Буве съехались, тем самым нарушив первый закон, они совершили ужасную вещь... Ключ был потерян! Никто тогда не придал этому значения, но последствия оказались намного более ужасными. Род Трахен-Брахенов был прерван, а доступ в мавзолей Адольфа перекрыт навсегда.
- А мы сейчас разве не в мавзолее?
- О, нет, герр Шерман! Это всё - лишь ворота... Огромный замок на дверях, что хранят за собой несметные сокровища, которые барон планировал унести с собой в могилу.
При слове "сокровища" большая часть собравшихся в зале заметно оживилась.
- А что с ключом? - вопрос, который мучил всех, озвучил мистер Драббл. Шерман таки взял у него нож, и теперь ему было нечем заняться.
- Только кровь потерявших ключ может вернуть его... А, если верить вашей прабабке, герр Шерман, то вы и есть кровь ваших предков!
- Сложно представить, - Луи вступился за честь своих родственников. - Что моя прабабушка изменяла моему прадедушке, учитывая, что они были заперты в одном доме в течении долгих лет.
- Герр Шерман, - герр Райтер успокоился и присоединился к беседе. - А могу я узнать, где находится дневник барона? Там ведь должна быть разгадка пропажи ключа, какие-то указания, которые оставил ваш прадед, когда составлял дневник.
- Помни о Люсиль Бувье, фнущек! - прошептал Луи, вспоминая слова прадедушки, который приснился ему накануне. Потом вздрогнул и захлопал руками по карманам. - Кажется, я оставил его в номере гостиницы... Да, точно, этот трухлявый хозяин утром отказался пустить меня!
- О, герр Гейзенберг бывает весьма сварлив, - кивнул герр Фляйшнер. - Полагаю, нам надо выбираться отсюда...
Гудвин
24.09.2010 - 08:16
- Не так быстро! – крикнул барон. Майор не был глупцом, и уже сложил два плюс два. – Вы удивительно много знаете про всё это, для постороннего человека… мистер… даже не знаю, как вас зовут. И на яблоне вы оказались, потому что следили, скорей всего, за домом!
- А раз Вы утверждаете, что мы помещали вам, то и женщина та могла оказаться не вашей женой. – подхватил Олбинет, наблюдательный дворецкий уже сложил два плюс два умножить на два – Что вы хотели от нее получить?
После этих слов даже у Дункана сложилось в голове один плюс один, он злобно оскалился и вытащил свой пистолет, который давно уже перекачивал от Себастьяна обратно к сержанту. Он встал поближе к выходу, массивным телом закрывая проход. Драббл явно занервничал, он полагал, что у диких горцев будет потуже с математикой… Мак-Наббс и Олбинет тоже извлекли свое оружие. Не то, что бы они боялись этого Драббла, просто не шибко доверяли всем присутствующим. К тому же эти почтенные герры должны были открыть дверку в сокровищницу… А Луи… Ему, наверное, придется занять место на жертвенном камне.
Минг… Кстати, а куда подевалась Минг? Только была тут, а теперь пропала! Девушка, получив условный сигнал от Майора, бесшумно выскользнула из комнаты.
- Тебе следует отвечать на вопросы майора – пробасил Дункан, направляя ствол пистолета на Драббла – иначе я буду вынужден пытать тебя… Всажу пулю в живот…
- Она украла, кое что у меня! – не выдержал он. Посмотрев на серьезные, решительные морды шотландцев, продолжен поникшим голосом - Ключ… Но я ошибался, ключа у неё не оказалось…
Мак-Наббс вдруг расхохотался. Он смеялся долго и заразительно, что Мистер Драббл обиделся:
-А чего смешного то?
- Вы совершенно правы, проклятие действительно есть – отсмеявшись, проговорил барон, после чего уже обратился к геррам хранителям – Есть история, которая передается из поколения в поколение, в нашем клане:
Потерянному сыну не повезло дважды. В первый раз, когда навлек на себя проклятие языческих божков. И второй раз, когда влюбился в ведьму. Говорят, она могла перевоплощаться в мужчину! В эту же женщину влюбился еще один мужчина. Он был – чернокнижником. Дабы заполучить ключ к сердцу её, он вызвал самого могущественного демона. Но демон оказался бессилен. И тогда он проклял её; и провинившийся демон должен был проследить за исполнением этого проклятия. Боги ацтеков, тоже не хотели упускать свою жертву. В результате обе стороны пришли к общему решению. Его род был проклят, как и её, а вместе с тем были прокляты всё, что было связано с «сердцем» и «ключом»…
- Этот ключ будет переходить из рук в руки, но, нигде не задержится слишком долго… - закончил свой рассказ шотландец, намекая на потерянный ключ от гробницы.
……
Тем временем Минг неслась во весь опор в сторону гостиницы. Поначалу продвижение замедлилось подземельем и полной темной. Но молодая Китаянка запомнила все ориентиры, каждый шаг (для воровки со стажем, это не сложно). Она двигалась достаточно быстро, выбежала на улицу, едва не сбив ошарашенную фрау Зильбер.
Легенду, известную клану Мак-Наббса, Мистер Драббл слушал очень внимательно. Так внимательно, что даже не придал особого значения исчезновению Минг. Да и к чему? Ведь в конце концов сокровища достанутся не тому, кто придумает, как открыть дверь, а тому, кто останется жив.
- Но откуда вашему клану известна эта история? – с изумлением воскликнул Мистер Драббл, когда барон закончил свой рассказ.
- А вам ваша? – в свою очередь поинтересовался Олбинет.
- Вы посещаете библиотеки? - с нескрываемым сарказмом спросил Мистер Драббл, - Там иногда попадаются прелюбопытнейшие вещи! Среди записей в судовых журналах, например. Мой прапрадед Томас Драббл, моряк, отличался редчайшей любовью к наблюдениям и их коспектированию! Только почему-то он чаще фиксировал не положение и состояние судна, не осадку кормой, а занимательные факты из жизни команды и особенно капитана. И по версии моего предка, у них на корабле как-то появился полоумный старик, который называл себя Адольфом фон Трахен-Брахеном. А капитан того судна и был тем самым потерянным сынком Адольфа. Судя по комментариям моего прапрадеда, этот самый сынок отличался крайне сложным и вспыльчивым характером, разрывался между любовью к морю и бабам, но окончательно сбрендил после того, как его отец опять куда-то исчез, а сам он ввязался в дьявольскую историю с бабо-мужиком и языческими божкам. А проклятие получил за то, что увлекся русалками и продал душу морскому дьяволу. Ну… - Мистер Драббл запнулся, увидев в глазах слушающих сомнение, - так мой предок рассказывал.
В этом месте герры-одуваны удивленно крякнули.
- Но как же это романтично, - промурлыкала тихонечно Адель, - русалки и…
- И что еще, фройляйн? – мечтания Адель были прерваны Мистером Драбблом. При этом говорить он старался очень тихо, так тихо, что слышать могла только Адель или же еще кто-нибудь, кто в этот момент тщательно «грел уши» в их сторону.
- Нет-нет, ничего, - смутилась девушка, - я просто подумала, что… сделка с дьяволом, проклятье, потерянный ключ и… все это привело к тому, что прервался род Трахен-Брахенов…
- Прервался? – Мистер Драббл изумленно поглядел на Адель и тут же спохватился, - Да-да, конечно. Хотя знаете… Адель… Вас ведь зовут Адель? Вы весьма любопытный экземпляр!
***
«Уже двое суток идем без четкого курса. С острова вернулись все, за исключением старикашки. Капитан, как обычно, вляпался в какую-то историю, вернулся еле живой, хромает. Хуэннос прикладывает ему к ноге пиявки – помогает плохо, капитан настаивает, что надо пробовать ром. Гудвин вернулся весь в пыли – говорит, что дрался с мумиями, во что все верят с трудом. Остальные ничего не помнят кроме красивых пейзажей и жирных крокодилов…»
Вольфганг зевнул и закрыл книгу «Истории морских волков: судовые журналы. Том 2-й». Встал, прошелся по комнате, съел печеньку и вышел в коридор. И секунды не прошло, как Вольфганг достал из кармана отмычку и поковырялся ей в замке от двери в комнату Шермана. Дверь открылась, и Вольфганг проскользнул в комнату.
Вещей у Луи было немного, и заветный дневник нашелся быстро.
На радостях, что ни Шарлотта, ни тем более сумасбродный Мистер Драббл не знают о находке, Вольфганг сунул дневник за пояс, развернулся и... выпучил глаза! А серого цвета рубашка стала наполняться багровым цветом.
Минг вытерла кинжал о простыню, выдернула дневник из-за пояса мертвого Вольфганга, лежавшего на полу, раскрыла, пробежала глазами по некоторым страницам.
- Хы! - только и выдохнула она от радости и захлопнула дневник. И только и успела подумать, что хлопок вышел уж каким-то на редкость громким. А затем ноги подкосились, и Минг рухнула на пол, прямо на лежавшего там Вольфганга.
Шарлотта сунула пистолет за пояс, выдернула дневник из рук Минг, перешагнула через трупы и вышла из комнаты, а затем и из гостиницы...
***
Адель подозрительно покосилась в сторону Мистера Драббла. Что это он там говорит? Бабочка она что ли, чтобы быть редким экземпляром?!
- Герр Шерман, - Адель переключилась на Луи, - так получается, нам нужен дневник! Может быть, я схожу и принесу его? Герр Гейзенберг хорошо меня знает и без проблем откроет мне дверь в вашу комнату!
Шерман покачал головой:
- Ну если вам так нужен дневник...
Луи заткнул кинжал за пояс и направился к стоящему в проёме Дункану:
- Позволите пройти?
Не занятые разборкой герры-"одуваны" тихо перешёптывались в центре зала. Складывалось впечатление, что размахивающие пистолетами головорезы их нисколько не пугали, а лишь утомляли.
Юрген Гейзенберг сидел за своим столом и драил любимую челюсть зубным порошком. Тут в дверь ввалился Карлсон с чьим-то телом на плече:
- Шеф!
- Шо чепей?
- Я прибрался в номерах! Но вот она...
- Она? - Юрген вернул челюсть на законное место.
- Да, она, - Карлсон бросил тело на пол. - Напачкала в двести двенадцатом...
- Свяжи и запри её в шкафу. А потом... приберись в номере!
В то время, как "одуванчики" совершали свой ритуал, Людвиг, запертый в комнате с витражом, изучал книжные полки. Но вот свет солнца заполнил комнату.
- Не может быть! - пролепетал Людвиг, глядя на стену напротив окна. - Это ведь...
- Истинная правда, герр Райтер!
Герр Фляйшнер широко улыбнулся бледными зубами и повернулся к собравшимся в комнате:
- Та ведьма, о которой вы все тут твердите... Она была на самом деле! И это не легенда. Демоны и проклятья... Вы верите в Бога, герр Шерман?
Шерман остановился, глядя в лицо Дункану, который, с пистолетом наперевес, возвышался у входа:
- Никогда не верю в то, чего сам не видел, герр Фляйшнер. Адель, мы идём?
Гудвин
25.09.2010 - 19:39
Минг задерживалась, и задерживалась серьезно… Сколько нужно было, что бы дойти до гостиницы и обратно? Можно было уже раз двадцать вернуться. Мак-Наббс размышлял, ему просто необходимо было принять верное решение.
- Мистер Шерман – улыбнулся Майор – я думаю, Вы правы. Давайте вместе сходим в гостиницу и заберем дневник. Граф и эти почтенные герры, находятся в том возрасте, когда тяжеловато повторять столь сложный путь несколько раз в день. Вы не против, подождать нас тут? Я оставлю с Вами Олбинета.
- Что касается Вас… мистер – барон обратился к Драбблу. Этот человек здорово его нервировал, полагаю, если бы не утренняя потасовка, возможно Гилберт относился к этому человеку по-другому – Вы интересовались, откуда эта история известна нашему клану? Много лет бытует такая легенда, что возвысится нашему клану, помогли высшие силы, когда мой предок стал бароном. Однако злые языки говорят, что это не высшие силы были вовсе, а некий колдун и алхимик… И знаете, они были правы… Он то и рассказал нам эту историю. Тогда мой предок заключил с колдуном некий договор… Колдун помогает нашему клану избавится от конкурентов и получить титул, а мы помогаем ему – Мак-Наббс улыбнулся, намерено сделав паузу на самом интересном месте, рассказывать, в чем именно Мак-Наббсы поклялись помогать колдуну не стал – для этого он оставил нам…
- Меня – неожиданно перебил барона Себастьян – а ваша роль в этом спектакле, увы, подошла к концу.
Его голос был такой же безжизненный, без каких либо эмоций. Драббал открыл, было, рот, что бы что-то сказать, но не успел. Вороненый ствол плюнул огнем, резкий хлопок ударил по ушам. Пуля выбила фонтанчик крови и мистер Драббл упал на пол. Под его телом начала образовываться большая лужа крови.
- Ну, что. Идем? – Будничным тоном произнес Гилберт, и направился к выходу, Дункан пошел следом.
- Какого чёрта? - взвизгнул Шерман, подпрыгнув на месте. "Одуванчики" заохали и начали хвататься за сердце, каждый за своё.
Гудвин
26.09.2010 - 14:21
- Он слишком много знал - отвечал Барон - и вы тоже. Но есть разница. Вы нужны, он нет. С вами я готов поделиться... С ним - нет. Будите со мной и не пропадете, мистер Шерман. И даже больше - обогатитесь.
Starkiller
27.09.2010 - 20:13
Слова Мак-Наббса эхом отдавались в голове старого графа. Он уже в который раз порадовался, что заодно с этим страшным человеком, было бы крайне нежелательно оказаться с ним по разные стороны баррикад.
Алая кровь сочилась из раны Драббла, заливая каменный пол, было в этой картине что-то гипнотическое. Не в силах отвести взгляд от этого зрелища, граф внезапно понял две вещи.
Во-первых, только сейчас ему стало по-настоящему ясно, в насколько опасное дело он влез. Кажется, он и раньше целиком отдавал себе в этом отчет, и всегда понимал, что авантюра может закончиться не так радужно, как того хотелось бы. Но сейчас осознание собственной уязвимости вспыхнуло невыносимо ярким, слепящим светом. Проснувшийся было первобытный страх за свою жизнь мог испортить все предприятие, для достижения успеха нужно действовать, не оглядываясь на последствия, но глядя на слабеющее тело молодого человека тяжело было оставаться оптимистом.
В то же время Перепойский к собственному ужасу понял, что в глубине души восхищается Мак-Наббсом, его хладнокровной решительностью, его потрясающей способностью принимать четкие безапелляционные решения. Эти качества не могли не пугать, но отчего-то вызывали больше уважения, чем страха. Было нелегко признаться в этом даже самому себе, но граф и сам всегда старался быть именно таким: твердым, жестоким, самоуверенным.
Казалось, все присутствующие оцепенели, вряд ли кто-то ожидал подобного от шотландцев. А вдруг сейчас кто-нибудь опомнится и решит тоже продемонстрировать свое оружие в действии? Нет, хватит на сегодня, нельзя допускать массового кровопролития.
- Господа, не лучше ли нам действительно вспомнить, ради чего мы здесь собрались? Нам нужен дневник, значит, пройдемте туда, где он предположительно находится, - тихим, но твердым голосом произнес Перепойский. Кто-то должен был это сказать, так пусть этим кем-то будет почтенный граф.
Герр Райтер обрёл утерянный дар речи:
- Вы с ума сошли! Осквернили единственный в мире мавзолей без тела... телом! Это невероятно!
Герр Фляйшнер заохал громко и уверенно, обхватив руками голову. Потом снова схватился за грудь и высказался:
- Это невероятно! Вы - изверг, герр... герр убивец!
Он обращался к Себастьяну, очевидно пытаясь испепелить его взглядом. Затем махнул рукой и выдохнул:
- Уходим отсюда. До завтрашнего полудня здесь делать нечего! И заберите... это...
Герр Фляйшнер кивнул в сторону мистера Драббла, а затем направился к выходу. Герр Райтер последовал за ним, низко опустив голову. Луи Шерман стоял на месте, буравя глазами какую-то отдельно взятую точку на собственных ботинках.